Улыбнись, когда он спросит, в порядке ли ты везде: да, и это проделано с успехом. Не оставляй ничему даже малейшего шанса.
Однажды я боготворил все это. Я касался их, словно ведомый запахом цибетина. Они принадлежали мне ночью. Сейчас я не хотел их. Что я не помнил, еще того меньше — понимал, это как я умудрился довести себя до такого состояния? Все, что я сделал: желал, касался, даже спал — как? После нашего плаванья я приму столь долгожданный душ. Забыть, забыть.
Пока мы плыли назад, он спросил меня, как если бы это была запоздалая мысль:
— Ты собираешься использовать прошлую ночь против меня?"
"— Нет, — я ответил слишком быстро для кого-то, кто всегда взвешивает каждое свое слово.
Чтобы смягчить эту неоднозначность, я продолжил, — хочу проспать весь день, и едва ли смогу сесть на велик сегодня.
— Потому что… — он не задавал вопроса, он предлагал ответ.
— Да, поэтому.
Мне пришло в голову, что одна из причин, по которой я решил не дистанцироваться от него слишком быстро, было не только нежелание ранить его чувства, или тревожить, или создавать неловкую и неудобную ситуацию дома, но потому что я не был уверен, что через несколько часов не буду опять отчаянно в нем нуждаться.
Когда мы поднялись на наш балкон, он задержался напротив двери, а потом вошел в мою комнату. Это меня удивило.
— Сними свои плавки.
Просьба была странной, но я не нашел в себе причин не подчиниться. Я стащил их прочь, впервые оказавшись перед ним голым в дневном свете. Я чувствовал неловкость и начинал нервничать все больше.
— Сядь.
Едва я опустился, как он принял мой член в рот до самого конца. У меня моментально встало.
— Мы оставим это на потом, — сказал он с ухмылкой на лице и мгновенно вышел из спальни.
Была ли это его месть за мое желание покончить с ним?
Но вот они вернулись — моя уверенность в себе, и мой самоконтроль, и мое страстное желание быть с ним. Великолепная работа. Я вытерся, надел пижамные штаны, что носил прошлой ночью, рухнул на кровать и не просыпался, пока Мафалда не постучала в дверь спросить, хочу ли я яйца на завтрак.
Тот же самый рот, что хотел съесть яиц на завтрак, был повсюду прошлой ночью.
Я был словно с похмелья и гадал, когда же слабость отступит.
Каждый раз неожиданное ощущение притупленной саднящей боли вызывало приступ дискомфорта и стыда. Кто бы ни сказал, что душа и тело встречаются в шишковидной железе, был глупцом. Они встречаются в заднице, придурок.
***
Когда он спустился к завтраку, на нем были мои пляжные плавки.
