Мысли обо всем этом внезапно заставили меня отбросить все планы на сегодня и помчаться к нему. Я подождал минут десять, взял велосипед и, несмотря на свое обещание никуда не ездить, поехал по направлению к дому Марсии. Скрывшись от возможных глаз, я въехал по насыпи к главной дороге так быстро, как только смог. На piazzetta я оказался всего на несколько минут позже Оливера. Он парковал свой велосипед, уже купил «Herald Tribune» и направлялся к почте — его первое поручение.
— Я должен был увидеть тебя, — сказал я, подбежав к нему.
— Почему, что-то случилось?
— Мне просто надо было увидеть тебя.
— Разве тебя от меня не тошнит?
«Я так думал, — едва не сорвалось с языка, — и хотел быть…»"
"— Я просто хотел быть рядом с тобой, — эта тут же осознанная правда ударила меня. — Я могу уйти, если ты хочешь.
Он стоял ровно, с опущенными руками, все еще держал письма. Просто стоял и смотрел на меня. Качнул головой.
— Ты вообще представляешь, как я счастлив, что мы переспали?
Я пожал плечами в желании избежать новый комплимент.
Я не стоил комплиментов, большинства его комплиментов.
— Нет.
— Ладно, сделаем вид, будто не знаешь. Я просто не хочу сожалеть о чем-либо из этого — включая замятую тему этим утром. Я был в ужасе от мысли, что мог тебя травмировать. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас поплатился за это, так или иначе.
Мне была очевидна его отсылка, но безопаснее было другое.
— Я никому не расскажу. С этим не будет никаких проблем.
— Я не об этом. Хотя уверен, что однажды точно поплачусь, — и впервые при дневном свете я поймал в нем проблеск другого Оливера.
— Для тебя в каком-то смысле все это игры и забавы, каким оно и должно быть. Но для меня это кое-что другое. Я еще не выяснил, что именно, и этот факт пугает меня.
— Ты сожалеешь, что я пришел? — могло ли это быть умышленной глупостью?
— Я бы схватил тебя и поцеловал прямо сейчас, если бы мог.
— Я тоже.
Прежде чем он успел отвернуться и войти на почту, я подался к его уху и прошептал:
— Трахни меня, Элио.
Прошлой ночью он трижды безостановочно простонал собственное имя, когда мы кончили. Я уже чувствовал подступающее возбуждение и, желая вернуть любезность, подразнил его же словами:
— Мы оставим это на потом.
Я рассказал ему, как «Бывай!» будет всегда напоминать о нем. Он рассмеялся и сказал: «Бывай!» — вкладывая для разнообразия именно тот смысл, что я хотел там услышать: не просто «до свиданья» или «отвали от меня», но «займемся любовью этим днем».
