Потом он пренебрег теннисом и отправился на велосипедную прогулку с ней и ее друзьями ближе к вечеру к городкам, расположенным по холмам к западу вдоль побережья. Однажды, когда их оказалось слишком много, Оливер повернулся ко мне и спросил, не буду ли я против, если Марио позаимствует мой велосипед, раз он был свободен.
Это отбросило меня в мои шесть лет.
Я пожал плечами, имея в виду: «Да, пожалуйста», — я не мог придавать этому в его глазах большее значение. Но едва они отъехали, я вбежал вверх по лестнице и разрыдался в подушку.
Иногда ночами мы пересекались в «Le Danzing». Никогда не было известно, появится ли Оливер. Он просто возникал в поле зрения и так же внезапно исчезал. Иногда один, иногда с кем-то. Когда Кьяра приходила к нам (она делала так с детства), то садилась в саду и, смущенно опустив глаза, ожидала его. Минуты бежали, и нам не о чем было говорить. В конце концов она спрашивала: «C’è12 Оливер?» «Он отправился к переводчице», или «Он в библиотеке с моим отцом», или «Он где-то внизу у пляжа».
«Тогда я пойду. Скажи ему, что я заходила».
«Все кончено», — думал я.
Мафалда качала головой с выражением сострадательного упрека.
— Она еще ребенок, он — студент университета. Не могла найти кого-то своего возраста?
— Никто вас не спрашивает, — огрызнулась Кьяра, не желая слышать критику от поварихи.
— Не смей говорить со мной таким тоном или я разобью твое лицо пополам, — сказала наша неаполитанская повариха, подняв вверх ладонь. — Ей еще нет семнадцати, а она уже обжимается с голой грудью.
Думаешь, я ничего не вижу?
Я мог бы представить, как Мафалда проверяет простыни Оливера каждое утро. Или обменивается данными с прислугой в доме Кьяры. Никаких секретов нельзя было укрыть от их perpetue13 проинформированной сети.
Я взглянул на Кьяру, я знал, что ей тяжело.
Все подозревали, что между ними что-то происходило. Иногда во второй половине дня он говорил, что собирается взять велосипед из-под навеса сарая и съездить в город. И через час-полтора он вернется.
«К переводчице», — он объяснял.
— Переводчице, — голос моего отца был громче, поскольку он выпил коньяк после ужина.
— Traduttrice14, ну конечно, — нараспев отзывалась Мафалда.
Иногда мы натыкались друг на друга в городе.
Сидя в caffè15, куда обычно мы заскакивали по ночам после кино и перед танцевальным клубом, я увидел Кьяру и Оливера, вышедших из боковой аллеи вместе, разговаривая. Он ел мороженое, пока она держалась за его свободную руку двумя своими.
