— Ты хочешь, чтобы она мне понравилась?
— А какой в этом вред?
— Никакого вреда. Кроме того, что я предпочитаю разбираться в этом сам. Если ты не против.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, чего я на самом деле добивался. Не просто заставить его возбудиться в моем присутствии или заставить его нуждаться во мне, а заставить его говорить о ней за ее спиной. Я превратил Кьяру в объект мужской сплетни. Это позволило бы нам сойтись ближе, преодолеть разрыв между нами, допустив, что мы оба были увлечены одной и той же женщиной.
Возможно, я просто хотел, чтоб он знал, что мне нравились девушки.
— Слушай, это очень мило с твоей стороны, и я ценю это. Но не надо.
Его упрек сказал мне: я не буду играть с тобой в эту игру. Это поставило меня на место."
"«Нет, он из благородных, — подумал я. — Не такой, как я, не вероломный, коварный и низменный». Это взметнуло мою агонию и стыд на несколько ступеней. Теперь сверх стыда, что я желал его, как желала Кьяра, я уважал его, и опасался, и ненавидел за то, что он заставлял меня ненавидеть себя.
На следующее утро после их танца я не предпринял ни одного движения пойти на пробежку с ним. Он тоже. А когда я это сделал, потому что молчание становилось невыносимым, он ответил, что уже сходил.
— Ты встаешь слишком поздно последние дни.
«Умно», — подумал я.
Действительно, за послдние несколько дней я привык находить его в ожидании меня, так что я стал самоуверенным и не беспокоился слишком сильно о времени подъема. Это стало мне уроком.
На следующее утро, хотя я хотел поплавать с ним, спуститься вниз и подождать его выглядело бы как признание вины на спонтанное замечание.
Так что я остался в своей комнате. Просто доказать свою точку зрения. Я услышал, как он тихонько прошел по балкону, почти на носочках. Он избегал меня.
Я спустился вниз гораздо позже. К тому времени он уже уехал в Б. доставить свои исправления и получить последние страницы перевода от синьоры Милани.
Мы прекратили общаться.
Даже когда мы были рядом по утрам, разговор в лучшем случае был пустым, убивающим время.
Его нельзя было назвать даже праздной болтовней.
Это не расстраивало его. Кажется, он даже не задумывался об этом.
Как будто, пока одни проходят настоящий ад, стараясь подобраться к тебе ближе, ты даже смутно не замечаешь их мук и не посвящаешь им даже одной своей мысли за две недели. Вы и словом не обмениваетесь между собой. Что он думал по этому поводу? Стоило ли мне рассказать ему об этом?
Он начал роман с Кьярой на пляже.
