— И ты не считаешь ее золотоискательницей?
— Нет. — В моем голосе не осталось места для сомнений.
Вопрос решен.
Дело закрыто.
Если она будет настаивать, я выполню свою угрозу и уйду. Навсегда.
— Я тоже не думаю, что она золотоискательница. — Мама покрутила в руках безымянный палец, не сводя с меня глаз. — Но я не об этом.
Я сверился с часами, сходя с ума от перспективы опоздать на самолет и разрушить все шансы с моей маленькой вздорной золотоискательницей.
— К чему ты клонишь?
— К тому, что ты можешь поступить еще хуже.
— Она не осмелилась посмотреть на меня. — Я думаю, что Эйлин лжет тебе.
— О чем?
— О ее характере, о ее неприятии прикосновений, о кусочках ее истории. Выбирай сам.
Это не стало для меня шоком. В основном потому, что я уже занес ее в список своего дерьма за то, что она отказалась расстаться со мной, хотя у нас никогда не было настоящих отношений.
Любую дополнительную негативную черту можно было рассматривать только как бонус.
— Это ничего не меняет. Помолвка всегда была фикцией.
Я не намерен на ней жениться. Лучше спроси, почему ты позволила своему сыну жениться на лгунье?
— Потому что она строит свою жизнь в соответствии с твоей. Она готова обеспечить твою безопасность.
— Мне не нужно быть в безопасности.
Наконец-то я это понял. С каждым прикосновением. С каждым дождем. С каждой ужасной поездкой в этой смертельной ловушке Prius.
Каждый раз, когда я сдерживал себя, я становился меньше как личность. В прыжках было столько же риска, сколько и в том, чтобы не прыгать вообще.
— Так и есть. — Она подалась вперед, не совсем справившись с криком или движением, но я знал, что она сделала бы это, если бы могла. — Ты — единственное, что осталось в моем мире. Я никого не люблю больше, чем тебя. Неужели ты этого не понимаешь?
— Нет, черт возьми, понимаю.
Она даже не сделала мне замечание за мой язык, слишком занятая тем, что вбивала в меня свою мысль.
— Тебе нужно быть в безопасности. Твой отец хотел бы, чтобы ты был жив и счастлив.
— Я буду счастлив. Пока у меня есть Фэрроу.
Что касается жизни… — Я сделал паузу, запустив пальцы в волосы. — Я не могу обещать, что буду идеальным в каждый момент, но я точно понял, что жизнь ценна. — И не благодаря так называемому уроку Оливера. — Я не буду рисковать без необходимости. Но не заблуждайся — я не стану трусить в страхе.
Стук каблука о плитку испугал меня. Я и не подозревал, насколько меня расстроила перспектива отрезать маму от дома.
Ведь до аварии нас связывали невероятные узы.
