Вот что означали эти буквы в выпускном альбоме Картера и моей школы под нашими душными портретами. Но сегодня вечером первые четыре буквы были неприменимы.
Внезапно раздался стук в дверь моей спальни, ведущую в ванную комнату от меня. Открылась небольшая щель, и оттуда высунулась голова Луны. Первой моей мыслью было снова послать ее подальше, дать ей понять, что я не хочу ничего знать о ней после того охуенно хорошего поцелуя.
Ведь что мы должны были выяснить? Абсолютно ничего.
Я никогда бы не признался, что все еще думаю о том поцелуе.
Даже самому себе я не хотел в этом признаваться.
Что-то в ее позе дало мне понять, что поцелуй не был причиной, по которой она стояла в моей комнате.
— Привет. — Пробормотала она почти так тихо, что я едва смог бы ее понять, если бы не выключил звук на телевизоре.
— Привет.
— Мы можем поговорить?"
"Кивнув, я утвердительно ответил на ее вопрос, и она, как призрак, проскользнула в мою комнату через приоткрытую щель в двери.
На ней была та же толстовка, что и сегодня, с той лишь разницей, что вместо белых шорт с красными сердечками на ней были розовые с белыми полосками льняные брюки, которые были слишком длинными.
Луна сначала засомневалась, куда ей сесть, но я выпрямился на диване и бросил белье, чтобы показать ей, что она может сесть здесь.
— Если хочешь, можешь сесть здесь. — Сказал я ей, и на ее лице отразилась лишь неуверенность, пока я искал с ней зрительный контакт.
За все те недели, что Луна живет здесь, я только один раз заметил неуверенность на ее лице, и это было в бассейне.
Я не был уверен, была ли эта неуверенность вызвана мной, или же она имела другую причину.
Мне не нравилась мысль о том, что она может чувствовать себя неуверенно из-за меня.
Стала бы она тогда приходить ко мне в комнату и искать со мной разговора?
Между нами по-прежнему было тихо. Мы с Луной были на первом месте, когда дело касалось создания некомфортной тишины.
— Я опять думала о том, что ты сказал мне на льду раньше, в ледовом дворце.
— Начала она рассказывать, играя своим темно-синим локоном.
Я выключил телевизор пультом и повернулся к ней лицом на диване, чтобы показать Луне, что, что бы она мне ни говорила, я внимательно ее слушаю.
— Мы с папой попали в аварию почти год назад.
Она подняла на меня глаза и, присев рядом со мной на диван, немного колебалась, стоит ли говорить дальше.
— Луна, ты не обязана мне рассказывать, если тебе это неприятно.
— Но я хочу тебе рассказать. Все.
