— Озорно усмехнулся я и вошел в гостиную, где мой папа сидел за обеденным столом перед ноутбуком, а Камилла начала накрывать стол тарелками вокруг него.
— Ты подрался, сынок? — Прошептал отец сквозь седую бороду, глядя на меня сквозь оправу очков.
— Вроде как да.
— Ты серьезно?
— Я помогал другу, папа.
— Знаешь, Уэстон, мне надоело слушать, как ты ругаешься в свои почти двадцать один год. Отдохни, сделай что-нибудь полезное, надень что-нибудь сухое, и пусть Камилла перевяжет твою рану. — Потребовал мой отец.
— Да, сэр.
В том, что отец дал мне понять, что его не интересует мой спорт, не было ничего нового. Папа еще даже не был на хоккейном матче. Ни разу я не почувствовал, что за меня кто-то сидит на катке, что я играю, чтобы этот человек мной гордился.
Конечно, ощущение успеха наступало, когда я забрасывал шайбу в ворота соперника, борт арены подпрыгивал от радостных возгласов болельщиков нашей команды и громко объявлял через громкоговорители, что я заработал очко для команды.
Я также знал, что некоторые девушки сидели на трибунах, а позже ждали у арены, чтобы их пригласили в команду Sigma Devils.
Но мне хотелось испытать то чувство, когда ты знаешь, что кто-то сидит в зале за меня, следит за каждым моим движением на льду.
Только для меня.
В зале часто сидела сестра-близнец Чарльза — Пейсли, которая всегда заставляла своих друзей надевать майки с его именем и номером.
Однажды мы проводили игру в день их рождения, четырнадцатого февраля, и Пейсли придумала для этого что-то особенное.
Она напечатала детскую фотографию Чарльза на огромном баннере и держала его вместе со своими друзьями во время игры. Пэйсли даже попала в газету Истбурга, и если набрать в гугле Чарльз, который и так был известен под своей фамилией, то первым делом выскочит статья с его детской фотографией.
Маленький Чарльз сидел в корзине для белья, наполненной водой, в очках для подводного плавания и ел шоколадный рожок мороженого, который таял у него во рту.
Мы с Картером не удержались, распечатали фотографию и приклеили ее над его табличкой с именем в раздевалке.
Я не знал, хотел бы я такой экстремальной поддержки, сидя в зале, как Пейсли постоянно делала для Чарльза, но какая-то маленькая часть меня желала именно этого.
Я не жаловался на то, что поддержка всех девушек не была безумной, потому что к концу игры у меня определенно был шанс получить немного кисок.
Киски, конечно, делали меня счастливым и удовлетворяли меня.
Киски были хороши.
15.
