Мое дыхание было под контролем, и пульс тоже снова стал человеческим, но слезы все еще были проблемой.
Это был абсолютный ужас, и я была уверена, что никогда не смогу стать частью команды по плаванию.
После этого дерьмового поступка Уэстона я даже не знаю, хочу ли я этого и смогу ли вообще. Мне потребовалось полгода, чтобы решиться войти в воду, а теперь? Я не имею ни малейшего представления.
Тяжелая деревянная дверь захлопнулась, и я пошла по тротуару мимо пустой парковки и свернула на соседнюю улицу, где увидела припаркованную машину Уэстона.
Он припарковал свою чертову машину на другой улице.
Теперь все имело смысл.
— Луна, подожди минутку. — Позвал меня Уэстон, и я услышала его быстрые шаги, которые становились все громче.
Я остановилась и повернулась к нему лицом.
Его одежда была такой же, как и раньше, только в мокром виде, и он держал в руках свою толстовку и стоял передо мной в футболке.
— Ты можешь честно ответить мне на один вопрос?
Я прикусила щеку и надеялась, что он скажет мне правду.
Он посмотрел на меня и кивнул.
— Ты специально припарковался за углом, чтобы проследить за мной до бильярдной? — Пробормотала я.
Между нами воцарилась тишина. Слышно было только легкое дуновение ветра в верхушках деревьев и шепот студентов чуть поодаль от нас.
— Уэстон.
— Да. Да, черт возьми. Я хотел узнать, что ты там делаешь все время после моего обучения.
— Ты такой засранец. Я ненавижу тебя, Уэстон. Ты такой гребаный кусок дерьма. — Прохрипела я, давая волю слезам, и почувствовала, как они медленно скатываются по моим щекам, когда я отвернулась от него.
Я покончила с ним, даже не начав.
— Думаешь, меня это хоть как-то волнует? — Крикнул он мне вслед, когда я уже повернулась.
14. Уэстон
Луна плакала, и все из-за меня.
Я посмотрел в ее остекленевшие глаза, прежде чем она сказала, что ненавидит меня. Мне было все равно, ненавидит ли меня Луна, но я не хотел, чтобы она плакала из-за меня.
Она была уверенной в себе девушкой. Она знала себе цену и ни с чем не мирилась, но сейчас, в бассейне, я увидел ее совсем другой.
Она была уязвима.
Мне не следовало специально парковаться в другом месте, чтобы проследить за ней до бассейна, не вызывая у нее подозрений. Я не хотел, чтобы все так обернулось, а именно это и произошло.
Она плакала из-за меня, а я оказался таким долбаным мудаком. Увидев ее в таком состоянии, я задел что-то глубоко внутри себя, чего там не должно было быть.
Мне должно быть все равно, но я не мог позволить ей идти домой.
