Сейчас мне нужно было думать в первую очередь о маме, а все это еще впереди, и вместо этого я должна была отдохнуть от всего этого дерьма раньше, чем это сделает мама.
Мне нужно было отдохнуть от всего этого.
— На этом мы закончили. — Предложение Уэстона прозвучало скорее как вопрос, чем как четкое утверждение.
— Наверное, да. — Снова засомневалась я.
— Видишь ли, ты сама не хочешь, чтобы между нами все закончилось. Я прав?
Этот разговор нужно было закончить прямо сейчас.
Я поднесла руки к лицу."
"— Просто отпусти это.
Что ты не понимаешь, Уэстон? Когда я вижу тебя, я не чувствую ничего, кроме ненависти. Я ненавижу тебя.
Я заставила себя произнести последние слова, потому что иначе он не отстанет.
— Ты не ненавидишь меня, Луна.
— Нет, ненавижу. Потому что каждый раз, когда я пытаюсь заснуть, я просыпаюсь с мыслью, что мне нужно пережить ту ночь, и вспоминаю, почему ты просил меня не ненавидеть тебя, пока я не пойму, почему ты это сказал.
Я никогда не смогу его ненавидеть, но я говорила себе, что смогу.
Уэстон был слишком глубоко в моей душе и занимал мое сердце целую вечность.
Мне было чертовски больно говорить ему что-то подобное и смотреть в его глаза.
— Как ты думаешь, смогу ли я спать спокойно? Каждую чертову ночь я засыпаю и просыпаюсь в этом кошмаре. Неужели ты думаешь, что я не хотел бы, чтобы это был я? Чтобы это я сейчас лежал мертвый под землей, как Итан?
Его взгляд был полон паники, и по выражению его лица было видно, что он понял, что сказал.
— Пошел ты, Уэстон. Мы закончили.
— Сказала я твердым тоном, проскочил мимо него и открыла тяжелую дверь в коридор, чтобы попасть в свой класс, потому что я не могла позволить себе пропускать занятия, и хотя я с удовольствием занималась бы только тем, что лежала бы под одеялом в темной комнате, мне приходилось заставлять себя выполнять распорядок дня.
Может быть, когда-нибудь мне удастся снова жить, по-настоящему жить.
До тех я должна была бороться с длинными днями и учиться смиряться с потерей Итана, потому что я знала, что он не хотел бы этого, если бы я продолжила.
После окончания занятий я ворвалась домой и покинула кампус с туннельным зрением, потому что знала, что Уэстон все еще где-то здесь, и я не хотела видеть его снова.
Не после того, что мы с ним друг другу сказали.
Между нами все было кончено, и это еще больше разбило мне сердце, а я-то думала, что почувствую освобождение, когда между мной и им все закончится.
Все произошло наоборот, и это была абсолютно моя вина.
