— Похлопал он меня по спине и забил шайбу в незанятые ворота как раз в тот момент, когда Генри разговаривал с тренером Хендерсоном.
Это тоже было странное сочетание, хотя он и был нашим тренером и должен был с нами разговаривать, но зная, что у Генри что-то происходит с дочерью тренера Хендерсона Арией после того, как он специально сказал нам, чтобы мы держали руки подальше от нее.
Я не мог сказать, что люблю ее в разгар секса, не так ли?
По крайней мере, не в первый раз.
Это должно было вырваться у меня, когда передо мной стояла моя девушка.
Пока мы продолжали разминаться на льду, забрасывая шайбы друг другу или в ворота, где впереди в полной экипировке стоял Генри, первые люди готовили все необходимое между сиденьями на трибунах.
На каждом сиденье было постелено темно-синее полотнище с красным названием нашей команды. На больших экранах, которые висели на высоких потолках над катком, транслировались первые сцены, чтобы проверить, все ли работает технически, и световые приборы.
— Здесь звонит мобильный телефон.
— Крикнул тренер, набирая что-то на iPad.
— Уэстон, твой звонит.
Отпив из своей бутылки с водой, Чарльз протянул мне мой мобильный телефон, пока я катился по льду к скамейке запасных.
Я снял одну из своих перчаток, чтобы ответить на звонок, когда увидел, что мне звонит папа.
— Папа. — Сказал я, нажимая большим пальцем на зеленую кнопку и поднося телефон к уху. — Я говорил с тренером, и там осталось одно место. Ты даже можешь быть впереди.
Вчера вечером после тренировки, перед тем как пойти к Луне, я поговорил с тренером Хендерсоном, и, хотя билеты были проданы, тренер смог найти место для моего папы.
Я хотел сказать ему об этом вчера, но батарея моего мобильного телефона разрядилась, и я не смогл ответить на сообщения Луны.
— Именно поэтому я и хотел поговорить с тобой. — Раздался его глубокий голос через микрофон мобильного телефона.
Я присел рядом с Чарльзом на скамейку.
Я прекрасно понимал, что сейчас услышу от отца. Какая-то ерундовая отговорка, почему он не может прийти на мою игру.
— Я не приду. — Монотонно повторял он.
От его слов у меня заложило уши и по позвоночнику пробежала дрожь разочарования.
Молчание.
Никто из нас ничего не говорил. Я слышал только звуки, свидетельствующие о том, что он сидит в машине.
Что я должен был ответить?
Сердце учащенно билось в груди, и я прикусил нижнюю губу клыками. Я не понимал, как сильно я кусаю тонкую кожу, пока не почувствовал во рту вкус железа.
