— Вот, — наконец говорит он, протягивая мне напиток, над которым усердно работал. — Выпей это и подожди здесь, пока остынешь. Мне нужно встретиться с менеджером моего бара и выяснить, что происходит с нашим ассортиментом. Я буду максимум через десять минут. Как ты думаешь, ты сможешь так долго держаться подальше от неприятностей?
Ухмылка растягивает мои губы.
— Кто знает? Я чувствую себя немного… необузданной с прошлой ночи, — говорю я, подначивая его, и поворачиваясь, чтобы посмотреть на людей, которые пришли отлично провести вечер.
— Возможно, мне придется найти кого-нибудь, кто прижмет меня к стенке в туалете.
— Черт возьми, — бормочет Айзек себе под нос. — Из-за тебя у меня будут неприятности.
Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы поймать его взгляд, прежде чем он поворачивается и уходит.
Итак, какого черта мысль о том, что я трахаюсь с каким-то случайным парнем, может навлечь на него неприятности?
Я смотрю, как он отходит, останавливается возле какой-то женщины и отводит ее в сторону.
Она берет папку из-под барной стойки и начинает листать страницы, но я не могу не заметить, как часто взгляд Айзека возвращается ко мне. Пытается ли он присмотреть за мной, чтобы убедиться, что со мной все в порядке? Или убеждается, что я не сбежала с каким-нибудь незнакомцем и не трахаюсь на его танцполе? Могу только представить, что скажет на это Остин.
При одной мысли о моем брате я беру свой напиток и подношу его к губам, делая изрядный глоток, и с удивлением обнаруживаю, что он не так уж плох.
Я продолжаю потягивать его, и пока я это делаю, мой взгляд задерживается на Айзеке, пока он работает. В своей темной рубашке на пуговицах он — идеальное воплощение женской эротической мечты. Она осталась расстегнутой вверху, демонстрируя идеальную форму его мускулистой груди, и каждый раз, когда мой взгляд опускается вниз и задерживается там, у меня начинают течь слюнки."
"Он может быть греком или итальянцем, мы не знаем.
В документах об усыновлении не было никаких подробностей, но ему нравится думать, что он какой-то греческий бог, так что мы всегда соглашались с этим. Каждый дюйм его тела совершенен. Он такой высокий, с широкими плечами и накачанными мышцами. Никогда еще мне так не хотелось вонзить в него ногти, а при тусклом освещении в клубе, освещающем рельефы его подтянутого тела, он просто восхитителен.
