Мой напиток практически закончился к тому времени, как он возвращается к стойке, и, увидев мой почти пустой бокал, он убирает его со стойки и принимается за новый.
— Тебе понравилось, да?
Я улыбаюсь.
— Полагаю, твои навыки бармена не так плохи, как ты притворяешься.
Айзек ухмыляется, прежде чем протянуть мне мой новый напиток. Он берет еще один бокал и начинает готовить что-то для себя.
— Ты достаточно успокоилась, чтобы прикусить язык в присутствии своего брата? Потому что если нет, то мне придется сделать двойную порцию.
Я закатываю глаза.
— Я в порядке, — говорю я. — Кроме того, насколько я могу судить, похоже, Бекс вонзила когти в Остина. Если она продолжит так флиртовать, он даже не вспомнит, кто я такая.
Айзек смеется, и его взгляд задерживается на мне.
— Это невозможно, — бормочет он, прежде чем обойти бар и подойти ко мне. — Давай. Ты сказала, что хочешь напиться, и это именно то, что мы собираемся сделать.
Напиться с Айзеком? Можете на меня рассчитывать.
Мы возвращаемся к Остину и Бекс, и когда я подхожу к ним, то вижу, что Остин окидывает Бекс тяжелым взглядом, а она смотрит на меня со зловещей ухмылкой.
Я нахмуриваю брови, гадая, что же такого могла натворить Бекс, чтобы заслужить такую враждебность со стороны моего брата. Она поворачивается к нему с ожиданием.
— Разве тебе нечего сказать?
Губы Остина сжались в плотную линию, и в его взгляде промелькнул гнев, когда он обратил свое внимание на меня.
— Прости, что был мудаком, — заявляет он. — То, что ты делаешь со своим телом, не мое дело, и я никогда не имел права подвергать это сомнению или заставлять тебя чувствовать себя плохо из-за этого.
Мы с Айзеком оба уставились на Остина, совершенно ошарашенные. Не думаю, что я когда-либо слышала, чтобы мой брат за всю свою жизнь искренне извинялся перед кем-то, кто не является нашей матерью.
— Какого хрена? — я краснею.
— И? — подсказывает Беки, прочищая горло и подталкивая Остина локтем.
Он тяжело вздыхает.
— И я надеюсь, ты сможешь принять мои извинения в виде шотов.
Моя челюсть падает, пока я по-прежнему пялюсь на моего брата.
— Ты заболел? — я задаю вопрос, торопливо шагая к нему и прижимая руку к его лбу. У него нет температуры.
— Я в порядке, — бормочет он, отталкивая мою руку и закатывая глаза. — Ты хочешь эти чертовы шоты или нет?
— Ухххх, конечно. Это вообще настоящий вопрос? Но я приму шоты в качестве извинения только в том случае, если ты действительно заплатишь за них, — заявляю я, вызывающе вздернув подбородок.
