А теперь расскажи мне то, что я хочу знать, или у меня не будет другого выбора, кроме как продолжать спрашивать, и, кто знает, Айзек скоро будет здесь, и вопрос может случайно сорваться с моих губ прямо посреди обеда.
Я одариваю ее тяжелым взглядом.
— Ты бы не стала.
Она смотрит в ответ, и ее взгляд такой же свирепый, как и мой.
— Хочешь поспорить?
Черт.
Если я чему-то и научилась за последние двадцать два года, так это тому, что нельзя бросать вызов маме, потому что я проигрываю. Каждый. Чертов.
Раз.
Выпустив тяжелый вздох, я приваливаюсь спиной к стойке, сдирая с себя слои тщательно наложенной маски и позволяя ей увидеть настоящую боль в моих глазах, агонию от того, что я так отчаянно люблю кого-то, но не могу кричать об этом с крыш. От того, что я не имею возможности почувствовать его прикосновения, его любовь. Это самое мучительное, что я когда-либо испытывала, и я без сомнения знаю, что это никогда не пройдет.
— Это не нелепое увлечение какой-то маленькой девочки, мам, — бормочу я.
— Больше нет. Я была по уши влюблена в него с тех пор, как себя помню, и не знаю, как это остановить.
— О, милая, — говорит она, подходя ко мне и заключая в теплые объятия.
— Я знаю, что этого никогда не случится, что это не может произойти, но я не знаю, как переступить через это. Как мне приучить свое сердце не любить того, кого я всегда так сильно хотела?
— Прости меня, милая. Я действительно хотела бы, чтобы у меня были ответы для тебя, — говорит она мне, ее рука двигается вверх и вниз по моей спине, совсем как раньше, когда она пыталась успокоить меня маленькой девочкой.
— Все, что я знаю, — это то, что тебе нужно попробовать. Тебе нужно найти другую версию счастья. Оно где-то рядом. Путешествие заключается в том, чтобы узнать, где, но настоящее приключение — это то, что произойдет, когда ты его найдешь.
5
АЙЗЕК
Двигаясь по длинной подъездной дорожке к поместью Райдеров, я смотрю на дом, в котором практически вырос.
Каждый праздник, день рождения, каждое событие я проводил здесь, не говоря уже о каждой минуте своего свободного времени. После школы я приходил сюда. После футбольной тренировки — сюда. После того как я облажался на своем первом свидании, — сюда. Не поймите меня неправильно, мы с Остином частенько зависали у меня дома, но мой семейный дом — это холод, в то время как четыре стены поместья Райдеров… это настоящий дом.
У меня замечательные родители.
