Чувство вины разливается по моей груди, затрудняя дыхание, и он прижимает меня к себе крепче, и, несмотря на все, что произошло сегодня, я чувствую то же самое неприятие внутри него.
— Просто скажи это, — вздыхаю я, чувствуя, как боль поднимается в моей груди.
— Не пойми меня неправильно, Аспен. Я хочу этого. С той секунды, как я прикоснулся к тебе, я хотел этого, но я думаю, нам нужно остыть, просто до тех пор, пока я не разберусь с твоим братом. Меня убивает, блядь, что я не получил его одобрения, и раньше, когда это был просто секс, меня это в основном устраивало.
Но теперь, когда это нечто большее… это имеет значение.
Моя рука проскальзывает у него под мышкой и обхватывает спину, вцепляясь в него так, как будто он может исчезнуть в любой момент.
— Он никогда этого не одобрит, — говорю я, а мое сердце разрывается в груди. — Не уходи от меня.
— Я не уйду, — обещает он, касаясь своими губами моих. — Я просто…
Моя дверь распахивается, и я резко поднимаю голову, обнаруживая Остина, стоящего передо мной со своим ноутбуком в руке.
Он резко останавливается, его брови хмурятся, когда он осматривает открывшееся перед ним зрелище — меня, полуобнаженную, в объятиях его лучшего друга, и, несмотря на тяжелый разговор, по тому, как Айзек держит меня, любой бы подумал, что он вот-вот повалит меня на пол и овладеет мной.
— КАКОГО ХРЕНА? — Остин рычит, отбрасывая ноутбук в сторону, и в его глазах вспыхивает глубочайшее предательство.
Ярость переполняет его, и когда он направляется к нам, я отстраненно замечаю, как разбивается его ноутбук, затем, прежде чем Айзек успевает отступить и объяснить, что, черт возьми, здесь происходит, Остин замахивается и его кулак летит в челюсть Айзека.
Айзек быстро уклоняется от удара, но инерция движения Остина толкает его вперед, и в мгновение ока его сильный кулак ударяет меня по щеке. Я падаю на пол, отлетая назад к кровати, и по моему лицу прокатывается боль, пульсируя в агонии.
Я хнычу, хватаясь за лицо, а Айзек бросается на меня.
— Черт возьми, Птичка. Ты в порядке? — выпаливает он, его глаза широко раскрыты, и я слышу, как мои родители где-то в конце коридора бегут на шум. Он тянется к моей руке, осторожно убирая ее с моей пульсирующей щеки, и что бы он ни увидел, его взгляд темнеет от ярости.
Слезы текут из моих глаз, когда Остин приближается, в ужасе заглядывая Айзеку через плечо.
— Черт. Аспен, — прохрипел он.
