Аспен ахает мне в рот, как будто не ожидала, что я сломаюсь, но она быстро расслабляется в моих объятиях, и ее тело прижимается к моему, словно так и должно было быть.
Ее полные губы прижимаются к моим, и я, блядь, умираю.
Как я мог не целовать ее с того момента, как это началось? Каждый нерв в моем теле на пределе, отчаянно жаждет большего, и я жадно беру все, что она дает, а мой язык проникает в ее рот и сражается с ее.
Она на вкус как гребаный рай, как падший ангел, дарованный прямо в мои объятия, и я был прав.
Как я смогу теперь отпустить ее?
Я влюблен в эту женщину, и я был чертовски слеп."
"Аспен была рядом все это время, провоцируя меня ответить ей взаимностью, умоляя меня уступить тому, что, как она уже знала, было прямо здесь. Она могла уйти в любой момент, могла миллион раз отказаться от меня, но она осталась и боролась за то, во что верила.
Яростное отчаяние захлестывает меня, и я подхватываю ее на руки, а ее ноги обвиваются вокруг моей талии, когда я рывком открываю дверь и спускаюсь в свою спальню.
Она стонет мне в рот, и не успеваю я сделать и нескольких шагов по коридору, как тянусь к маленькой молнии сзади на ее платье — том самом гребаном платье, которым она мучила меня ранее этим вечером.
Аспен хватается за мою футболку, задирая ее вверх между нашими телами и вынуждая меня прервать поцелуй, и как только футболка исчезает, я не теряя времени расстегиваю молнию на ее платье и позволяю ему упасть до талии.
Я прохожу в спальню, мой член уже болезненно тверд и отчаянно хочет оказаться внутри нее. Затем подхожу к изножью кровати, подхватываю ее на руки и бросаю на постель.
Она падает на матрас, едва сумев удержаться на локтях, и смотрит на меня, а ее взгляд наполнен глубочайшим желанием, которое почти невозможно сдержать.
— Черт возьми, — выдыхает она, ее взгляд скользит по моему лицу и опускается к обнаженной груди.
Я тянусь к брюкам и расстегиваю ремень, так как острая потребность в ней почти поставила меня на колени.
— Раздевайся, Аспен. Сейчас же.
Не теряя ни секунды, она хватается за черную ткань на талии и избавляется от нее, прихватив с собой и черные стринги. Она отбрасывает их в сторону, а когда ее локоть возвращается на место, нахмуривает брови и оглядывается по сторонам.
— Подожди, — выпаливает она, как будто только сейчас осознав, что находится на моей кровати. — На твоей кровати.
