Эта женщина, единственная женщина, которую я когда-либо приводил в свою постель, — моя, и я не собираюсь от нее отказываться.
Я совершаю глубокие, точные толчки, каждое движение делается с намерением доставить ей удовольствие, и, черт возьми, я никогда не хотел, чтобы кто-то кончил так сильно. Я хочу, чтобы она почувствовала все, что я могу ей дать. Я хочу, чтобы она выкрикивала мое имя и знала, что это именно я заставил ее ожить. Я хочу погубить ее для любого другого мужчины, чтобы, когда она наконец поймет, что меня недостаточно, она все равно вернется в мои объятия.
Я хочу всего этого."
"Наши тела покрываются потом, наши поцелуи становятся неряшливыми и отчаянными, но я никогда не чувствовал ничего настолько чертовски приятного. Это не так, как когда я был с ней в темной комнате или в ""Вишне"", и уж точно, черт возьми, никогда ни с кем другим такого не было. Это личное, это эмоциональная связь, а не просто желание кончить. Это то же самое, как когда я держал ее за руку на заправке — это значит гораздо больше, и теперь, когда я знаю, насколько чертовски невероятным это может быть, как я могу хотеть чего-то меньшего?
— Блядь, Маленькая Птичка, — стону я напротив ее кожи, входя в ее сладкое влагалище.
— Ты губишь меня.
Она улыбается, и ее тело начинает дрожать, а глаза прищуриваются, когда они встречаются с моими.
— Это все, чего я когда-либо хотела.
Гребаный ад.
Ее стенки растягиваются с каждым толчком, и когда мои яйца напрягаются, она сжимается вокруг меня.
— О Боже, Айзек, — выдыхает она, впиваясь ногтями в мое плечо. — Я собираюсь кончить.
— Позволь мне почувствовать тебя, — шепчу я ей на ухо, мои губы покусывают мочку ее уха, прежде чем опуститься к чувствительной коже под ухом. — Кончай для меня, детка. Обхвати меня своей идеальной маленькой киской.
Аспен судорожно вздыхает, и когда я вхожу в нее снова и снова, ее стенки сжимаются вокруг меня, и она откидывает голову на матрас.
— О, черт, — стонет она, превращаясь в дрожащее месиво, ее бедра подрагивают от удовольствия, но я не осмеливаюсь остановиться, пока она насаживается на мой член.
Когда ее стенки сотрясаются вокруг меня, а эти красивые бедра вздрагивают и увлекают меня в дикую гребаную скачку, я не могу больше сдерживаться ни секунды. Она царапает мою спину, ее кайф усиливается, и я кончаю вместе с ней, выстреливая горячими струями спермы глубоко в нее.
