— О, детка, — она улыбается, но немного натянуто. — Я на седьмом небе от счастья, что могу видеть твое лицо после долгого дня.
Я позволяю своим губам слегка скривиться. Большинство моих улыбок либо вымученные, либо фальшивые. В тот день я потеряла не только голос, но и свою улыбку.
— Тетя Рейна поливала Амона, Айрис и их семью и заботилась о них? — я показываю.
— Я не знаю, что страннее. Тот факт, что ты даешь имена своим растениям или что у главы этой семьи демоническое имя2. Кроме того, твоей тете Рейне не обязательно проделывать весь этот путь только для того, чтобы полить их.
Садовник или я могли бы это сделать.
— Не трогай их, мама. Я не хочу, чтобы они рано погибли.
— Это грубо.
— Ну, ты действительно убиваешь большинство растений, к которым прикасаешься.
— Мне жаль, что у меня нет гена садовника, — она улыбается и наклоняется ближе к своему телефону. — Что на самом деле случилось, Мия? Могу ли я чем-нибудь помочь?
Конечно, она знает, что что-то не так. Она всегда знает.
— Я чувствую себя немного подавленной, — показываю я.
— За этим стоит какая-то причина?
— У меня была паническая атака в темном месте. Я хотела закричать, но не смогла, — показываю я, затем опускаю голову.
Я никак не могу рассказать ей о Лэндоне, а то она сама приедет сюда и оторвет ему член, и тогда у нее могут возникнуть проблемы с его влиятельной семьей.
Кроме того, если она снова решит за меня мои проблемы, не значит ли это, что я навсегда останусь слабой?
— Мне так жаль, детка, — ее лицо, тон и поведение излучают любовь.
— Хотела бы я быть там, чтобы обнять тебя, как мама-медведица.
— Я в порядке, — ложь. — Утром я обо всем забуду, — еще одна ложь.
— Ничего страшного не случится, если ты не сможешь забыть об этом, Мия, — она придвигается ближе. — Послушай, я планировала затронуть эту тему, когда ты вернешься навестить нас, но как насчет того, чтобы ты еще раз попробовала пойти на терапию?
Я сцепляю пальцы, затем качаю головой.
— Терапия не сработает.
Я не могу говорить.
— Конечно, можешь, детка. Тебе просто нужно найти в себе храбрость сделать это снова.
Нет, я не могу.
Эта часть меня заперта в ничем не примечательной капсуле, спрятанной глубоко в лесу.
Я забыла, как звучит мой голос. Но даже если вспомню, половое созревание уже изменило его. Вероятно, он похож на голос Майи, но отдаленное воспоминание говорит мне, что были некоторые отличия.
— Мы не хотим давить на тебя, — продолжает мама.
