Она поджимает губы, но медленно опускается, хотя ее крошечное тельце дрожит от попыток скрыть реакцию.
— Чего ты хочешь? — набирает она на своем телефоне.
— Если быть предельно честным, я пока не уверен. Но я точно хочу кое-чего взамен моей кровавой ванны и нападения, которое поставило под угрозу мой аристократический нос.
Она закатывает глаза.
— Ты высокомерный придурок, в котором нет ни единой приличной косточки.
— Я ценю ненужное мнение, хотя оно бессмысленно, когда мне, очевидно, все равно. А еще… — я хватаю ее руку, которая протягивает телефон, мои пальцы обхватывают ее крошечное запястье.
— Возможно, ты захочешь перестать обзывать и провоцировать меня ради любопытства, потому что твои поступки очень похожи на вызов, а это последнее, чего кто-либо хочет, сталкиваясь со мной.
Мои пальцы скользят вверх по ее обнаженной руке, чувствуя дрожь, которая пробегает по ее коже, произвольно или нет, понятия не имею.
Обычно я прикасаюсь к женщинам только с намерением соблазнить их в мой любимый кровавый мир.
Но я не собираюсь разыгрывать эту дикую карту.
Ее судьба увидит ее разбитой о мои границы. Когда я закончу с ней, прах будет всем, что останется от ее свирепой решимости и вызывающей беспокойство уверенности.
Темно-синие глаза сверкают огнем. Если бы я был бензином, то воспламенился бы на месте.
Она все время удерживает мой взгляд. Когда я направляю свою злобную, пугающую энергию, люди обычно отступают через секунду или две.
Несмотря на то, что моя очаровательная маска так хорошо прижилась, это все равно маска, и когда я сбрасываю ее, открывая истинную сущность разрушения, таящуюся внутри, другие избегают меня – включая мою семью.
Но не Мия, блять, Соколова.
Она смотрит мне в лицо со словами:
— Пошел ты, как ты смеешь мне угрожать?
Кажется, я забыл, что она принцесса мафии. Вероятно, ее кормили гордостью, высокомерием и властью с помощью детской смеси.
Все трое будут уничтожены на куски вашим покорным слугой.
Момент подходит к концу, когда она убирает руку и печатает:
— Покажи мне худшею версию себя, придурок.
Мой член дергается под брюками, и я ухмыляюсь. Широко. Так широко, что губы Мии поджимаются.
Губы, которые выглядели бы божественно, обхватывая мой член, дрожа, когда я буду трахать ее горло, прежде чем в конце концов смазать его своей спермой.
Ну, что ж. Меня официально заводит этот маленький нарушитель спокойствия.
— Ты уверена? Большинство членов общества не может смириться с моим худшим поведением.
