— Если ты сама не настроена стать телохранителем, этот план обречен на провал. Я разрабатываю новый типаж, которому можешь соответствовать только ты.
Мои губы приоткрываются, а руки остаются висеть в воздухе.
Какого черта он говорит то, чего не чувствует и во что не верит? Что он может выиграть от лжи в этой ситуации?
— Я полагаю, что именно у него вы научились этим приемам. Я прав? — спрашивает Кейден.
Дерьмо. Я совсем забыла, что он сидит прямо напротив нас и подслушивает наш разговор.
Точнее, Лэндона, поскольку он никак не мог понять, что я говорю.
— Да, — Лэндон крепче сжимает мое плечо. — А теперь, если позволите, мы пойдем играть. Вы можете пойти к Фрэнку.
Кейден не двигается, молча отказываясь подчиняться.
— Почему бы вам вместо этого не сыграть против меня?
— Не интересно, — он целует меня в макушку, и по всей моей коже пробегают мурашки. — Мия – единственная, на кого я готов тратить свое драгоценное время.
Кейден замирает на мгновение, но затем неторопливо встает.
— Очень хорошо.
Я ожидаю, что он будет играть против Фрэнка, но он лишь обменивается с ним несколькими словами у входа.
Перед уходом он бросает на меня последний взгляд.
Мой подбородок внезапно вздергивается, и я смотрю в безжалостные глаза Лэндона.
— Я здесь, муза. Ты уже должна знать, что я не люблю быть не в центре твоего внимания.
— Ты уже должен знать, что меня это не волнует. Разве тебе уже не должно было стать скучно?
— Да, но я с горечью осознаю, что это совсем другой случай.
— Другой, потому что я продолжаю говорить тебе «нет», и тебе не нравится это слово? Или другой, потому что впервые в жизни ты не получишь того, чего хочешь?
— Другой, потому что я прибегаю к радикальным мерам, которые меня никогда раньше не привлекали.
— Например?"
"— Во-первых, быть терпеливым. Ты уже давно на этом настаиваешь. На самом деле, ты настолько перешла все мои границы, что я их уже не вижу. Во-вторых, хорошо вести себя с твоим братом и кузенами, несмотря на бесчисленные угрозы убийства, которые они присылали мне на почтовый ящик.
В-третьих, не похитить тебя к чертовой матери, чтобы ты и весь мир наконец признали, что ты принадлежишь мне. В заключение скажу, что я веду себя очень хорошо, и это не только не похоже на меня, но и происходит впервые. Разве это не фантастика?
— Быть порядочным – это не фантастика. Это само собой разумеющееся.
— Для меня это не само собой разумеющееся, Мия, — его тон мрачнеет. — То, что ты считаешь нормальным, не входит в мой репертуар реакций.
