У нее самый святой вид, на который я когда-либо натыкался, а я отнюдь не религиозный человек.
— Я тебя, блять, убью, прежде чем ты ее хоть пальцем тронешь, — Николай бросается вперед.
— О, уже тронул.
Еще одна пауза.
Еще множество прекрасных, одурманенных выражений, которые являются результатом моих слов.
— Что, черт возьми, ты только что сказал? — на этот раз у Николая хватает терпения говорить медленно.
— Я сказал, — я сокращаю расстояние между нами так, что мы оказываемся глаза в глаза. — Трогательная часть уже произошла.
На самом деле, наше свидание включало в себя не только прикосновения, но я избавлю тебя от подробностей, поскольку ты ее брат.
— Ты, блять… — он наваливается на меня, и я уже собираюсь позволить ему повалить меня на землю, чтобы Мие было неповадно, но Брэн делает шаг в мою сторону и принимает удар на себя.
Мой брат отшатывается назад и падает мне на грудь.
Смена событий происходит так стремительно, что всем требуется некоторое время, чтобы смириться с новой переменной в уравнении.
Моим идиотским братом.
Я хватаю его за руку, чтобы он не упал набок, и осматриваю рану на нижней губе и кровь, которая хлещет из нее.
Ублюдок, который был бы мертв, не будь у него кровного родства с Мией, хорошо его отделал. Брэн несколько раз трясет головой, как будто борется с сотрясением мозга. Если я нормально отношусь к насилию и стремлюсь к нему при любой возможности, то Брэн буквально брезгует кровью.
Я достаю салфетку и помогаю ему вытереть это дерьмо с губы, пока он пытается устоять на ногах.
Николай не двигается, его челюсть щелкает, а мышцы напрягаются до тех пор, пока не вздуваются вены. Киллиан, Джереми и Мия оттаскивают его назад, и, в отличие от того, что я ожидал, он не сопротивляется.
Вместо этого он устремляет свой взгляд на сестру.
— Это правда?
Она замирает, и все попытки успокоить брата прекращаются.
— Мия, то, что этот ублюдок сказал, правда? — снова спрашивает он, и в его голосе звучит напряжение, достаточное для начала ядерной войны.
— Ты спала с ним?
Меня встречает выражение, которого я никогда не видел на лице Мии. Выражение, которое, как я теперь понимаю, я не хочу больше видеть на ее нежных чертах.
Стыд.
Сначала я не стою этого.
Теперь ей чертовски стыдно за меня.
Она переводит взгляд на меня, и, хотя я был занят тем, что пытался остановить кровотечение на разбитой губе Брэна, я встречаюсь с глазами, которые преследовали меня каждое мгновение."
"Давай, соври, Мия.
