— Кажется, теперь это так, — я подхожу к Мие, которая все время наблюдала за мной, как будто я статуя, а не их создатель. — Кроме подарка в виде моего присутствия, у меня есть для тебя еще кое-что, но я бы предпочел сделать это наедине…
Не успеваю я сделать второй шаг, как Николай врезается кулаком в мое прекрасное лицо.
Из забитого горла вырывается кашель, и я сплевываю на пол металлическую жидкость, наполняющую мой рот. Первый инстинкт – выпленуть ее в поганое лицо Николая, но это не поможет мне в том деле, которое я пытаюсь решить
— Лэн… — Глин вырывается из рук своего парня и подбегает ко мне.
Может быть, я ошибался, и, в конце концов, у нее есть какое-то подобие преданности мне.
Она останавливается в нескольких шагах от меня, как будто боится подойти ближе.
— Просто… уходи.
Я беру свои слова обратно. Она просто не хочет драмы в доме своего ничтожного дружка и, вероятно, боится за жизнь его кузена.
Что вполне оправданно, поскольку если бы он не был братом моей музы, то уже бы сейчас был загнан на стену моими кулаками.
А потом, возможно, был бы отправлен в психиатрическую клинику, в которой так нуждается.
— Я не для того подкупал некомпетентных охранников, чтобы просто уйти, — мой взгляд встречается с испуганным взглядом Мии.
Она сделала шаг вперед, и одна из ее рук сжалась в крепкий кулак. Какая-то часть меня взлетает от мысли, что она беспокоится обо мне, в конце концов, но вскоре все рушится и сгорает, когда она хватается за руку своего брата.
— Он того не стоит, Нико.
Вот что она показывает – с невозмутимым выражением лица, могу сказать.
Она только что сказала, что я того не стою? Я? Лэндон, мать его, Кинг?
Николай, очевидно, не согласен и определенно думает, как и все остальные, кто не Мия, что я вполне стою этого, поскольку он снова поднимает кулак.
Киллиан незаметно уводит Глин из центра событий, так что она снова оказывается в его коконе защиты.
— Тайм-аут, — я поднимаю руку перед Николаем. — Прежде чем ты продолжишь свои попытки изменить мои черты лица, позволь мне прояснить один важный момент.
Я нахожусь в процессе ухаживания за твоей сестрой, и любые попытки испортить мое лицо не сыграют в пользу этой задачи.
Все ошеломленно молчат, включая Николая, кулак которого так и завис в воздухе. Мне нравится называть это эффектом Лэндона – очень мощно и приятно наблюдать.
Мия – первая, кто приходит в себя и одаривает меня сиянием всех сияний; губы поджаты, а глаза пылают огнем.
