2
Почему Леля не вскочила и не закричала в лицо матери, что та порет жуткую чушь? Почему она сидела и молчала, будто бы вся отвратительная фантасмагория, которую источала из своего поганого рта Лида, является правдой?
Их дочь с Яном… Первые роды… Не может больше иметь детей.
Куденков застыл, выпучив глаза. И только жадно слушал - что же ответит его девочка? Что скажет этой жуткой Лиде хрупкий невинный цветочек, которым она для него до сих пор была?
- Что значит о совместном ребенке? Взять кого-то другого из детдома вместо Ксюши, которая останется жить там, где живет? - проговорила растерянно Леля.
- Но это же чушь, мама! Пока тетя Глаша воспитывает нашу с Яном дочь, он будет туда мотаться, как к себе на работу!
Все. Это был приговор Вадима. Полный и безоговорочный, когда Лена лично приложила дуло к его виску и спустила курок своими тонкими пальчиками.
Ксюша была ее дочерью… ее дочерью, мать-перемать! И теперь все то, что ему говорили о Леле выглядело совершенно иначе. Про Яна он знал, что тот абьюзер, но это наверняка не было правдой.
Про то, что невинность Леля восстановила он тоже не верил, но и в эту сторону стоило пересмотреть свою уверенность, что лгут другие, а не его девочка. Хотя, какая разница, первой он у нее был, или нет? Даже если бы десятым, но Леля ему не врала, а обо всем бы сразу рассказала, все было бы иначе… А сейчас все! Его жизнь разрушена…
Но самый ужас состоял в том, что он бегал с нею, как с писаной торбой, потому что она носила под сердцем его ребенка, а этого самого ребенка не было и в помине!
- Вот именно… Нужно подумать в сторону того, чтобы попытаться вернуть Ксюшу.
Скажем… ты была в послеродовой горячке. Сбежала от абьюзера в другой город… Хотя, нет… Яна очернять нельзя, тебе наоборот его нужно соблазнить…
За последние слова Куденков ухватился, как утопающий за соломинку. Если сейчас Леля ответит, что она любит его, Вадима, все еще можно исправить… Они сядут, поговорят, она признается во всем… Может, удастся как-то наладить контакт с Глашей, которая позволит им иногда видеться с Ксюшей… Нет, это глупости.
Он просто увезет Лелю туда, где у них начнется другая жизнь без прошлого. С чистого листа, на котором они начнут заново писать строки собственных судеб… Лишь бы только она сказала, что любит!
Но Леля молчала. Долго-долго, так, словно играла на стороне самой вечности. И на его натянутых до предела нервах. А потом буркнула:
- Ладно, подумаем над этим.
И Куденков больше скрываться не стал.
