Одну из них он держал за хвостик двумя пальцами и призывно раскачивал прямо перед моим ртом, при этом соблазнительно улыбаясь. В серых глазах мужчины сверкали смешинки.
– Ну же, – подстрекал он меня, – смелее. Гляньте, какая она аппетитная. А сладкая-я!
Какая-то странная бесшабашность охватила меня, подталкивая на глупости. Я не могла ухватить вишню губами, не вывернув при этом шею, а потому, без всякой задней мысли, высунула язычок.
Глаза Эйдена вспыхнули темным пламенем, узкие зрачки расширились, затопив радужку.
Как так получилось, что хватая вишню, я скользнула губами по кончикам его пальцев? Как так вышло, что эти пальцы начали поглаживать мои губы, а пытливый мужской взгляд, не отрываясь, заскользил по моему лицу, вызывая мурашки на коже?
Глубоко внутри меня образовался странный пульсирующий комок, от которого словно протянулись крепкие нити ко всем нервным окончаниям. Кожа стала невероятно чувствительной, она словно горела в тех местах, где Эйден меня касался… В глазах все туманилось, мозг отказывался работать, уступая главенство чувствам, которых я не знала и опасалась, а в голове осталась только одна мысль: лишь бы он не останавливался!
Я даже не заметила, как он оказался в опасной близости от меня.
Подхватил, вырывая из кресла, окружая своим запахом и теплом. Я успела лишь тихо вскрикнуть, когда его губы накрыли мой рот. Они оказались на удивление мягкими и теплыми, и очень нежными, будто боялись спугнуть или причинить боль.
Наверное, я должна была закричать, ударить его, начать вырываться и звать на помощь.
Так требовали законы того общества, в котором я прожила двадцать пять лет. Когда женщин намного больше, чем мужчин, они, в конце концов, начинают предлагать себя сами, но строгая мораль и суровые традиции внушали, что лучше остаться старой девой, вдовой или разведенной, но ни в коем случае не допустить незаконных отношений. Правила поведения вдалбливали в меня с помощью розги с самого детства, они были отработаны на уровне рефлекса, но почему-то именно в тот момент этот рефлекс не сработал.
Я безоговорочно подчинилась Эйдену, позволяя ему вытворять с моим ртом все, что ему угодно. Его губы раздвинули мои, упругий язык осторожно скользнул во влажную глубину. Его поцелуй был с привкусом вина, которое он пил за обедом, сладким и терпким одновременно.
Он обволакивал меня сладкой негой, тело ослабло, растеклось безвольной лужицей в его руках, все мысли улетучились.
