Распугав еще не перепуганную часть предела, пес вырвался на улицу, сметя мощным телом нечаянно входившего дознавателя. Некоторое время полная народа зала таращилась на меня в немом удивлении.
– Его три часа продержали в комнате допросов, – развела я руками.
Народ вернулся к своим делам, и тут мой взгляд остановился на Владе. Скрестив руки на груди, он стоял рядом со столом приемного стража и даже не пытался скрыть глумливой улыбки хотя бы из жалости ко мне. Я подавила в себе идиотское желание кокетливо заправить за ухо прядь волос.
В конце концов, волосы у меня торчали в разные стороны, и выглядела я так, что только хуже себя чувствовала.
– Анна? – Горский издевательски поклонился. – Эффектное появление.
– Не ерничай, потому что я готова убивать.
Когда я решительно направилась к выходу, то он перехватил меня за локоть и, вынудив остановиться, как ни в чем не бывало, спросил у стража:
– Могу я получить расписку за внесенный залог?
Тот буркнул что-то неразборчивое, видимо, намекал, куда нам за распиской отправиться, но все равно взялся за чернильное перо.
Я следила, как он выводил корявые каракули.
– Мне просто любопытно, почему ты вызывала меня? Куда логичнее позвать судебного заступника, – промурлыкал Влад.
– Если бы Кастан узнал, что меня забрали в стражий предел, я бы удавилась от стыда, – призналась я.
– То есть передо мной ты неловкости не испытываешь?
– Тебя бессмысленно стесняться, ты уже видел меня голой, – вздохнула я и тут же поправилась, поймав ироничный взгляд: – Не то чтобы я об этом помнила.
Когда хмурый страж протянул Владу расписку, то он отрекомендовал ее мне.
– Ты мне должна два серебра и шесть медяков.
– Ты такой мелочный, – фыркнула я, пряча бумажку в карман платья.
Влад галантно придержал мне дверь, когда мы выходили на дождливую улицу. Однако едва я ступила на лестницу, как увидела пса, терпеливо дожидавшегося меня под мелкой неприятной моросью. Стало ясно, что он выбрал меня в качестве хозяйки и отвертеться от воспылавшего любовью чудовища у меня не выйдет.
Горский проследил за моим тоскливым взглядом и категорично заявил:
– В моей карете собаки не будет! Она измусолит обивку!
– Это не собака, а пес. Ты же мужчина, должен понимать разницу.
Неожиданно питбуль поднял голову и, заглядывая на недовольного мужчину, грозно тявкнул.
– У него кличка хотя бы есть? – буркнул Горский, с изрядной долей брезгливости разглядывая грязное чудовище с одним ухом и заметными ранами на боку.
– Пес.
