– Тогда ты должна выйти к гостям и рассказать о том, что среди них вор, – пожал плечами Влад.
– Владислав, вы разумный человек, разве вы не видите, что Анна не в себе? – воскликнула мачеха. – Ты хочешь, чтобы нас всех уничтожили? На самом деле, ты этого добиваешься?
…Чокнутая, сумасшедшая, безумная.
В моей голове смерчем пронесся поток слов, а следом пришла запоздалая мысль, почему Ева говорит с Владом так, словно они знакомы тысячу лет?
– Я выйду к гостям, – перебивая странный спор, заявила я и обратилась к Кастану: – Вызови дознавателей.
– Как скажешь, – сдался он.
– Ты пойдешь со мной? – обратилась я к Владу, словно со стороны услышав свой жалобный голос.
Впервые за все это время ледяной взгляд мужчины потеплел. Он кивнул и, сжав мои пальчики, положил руку на сгиб своего локтя. Этот простой, но доверительный жест заставил Кастана нахмуриться, а Еву и вовсе отвернуться.
– Готова? – чуть улыбнулся Влад.
Мы вышли из кабинета. Грохот яростной грозы, атаковавшей город, стих, скрытый стенами.
Пространство наполняли музыка и гул чужих голосов. Воздух пах чужими благовониями, вином и маскирующими магическими кристаллами. Сейчас стало модно подправлять внешность с помощью магии и, глядя на кокетку, не всегда можно было догадаться, что синий цвет глаз, платиновый цвет волос или почти идеальные черты лица – всего лишь дорогие подделки, которые исчезали, стоило избавиться от вживленного под кожу живого камня.
Мы не успели выйти в холл, как нас нагнал Кастан.
– А как же дознаватели? – тихо спросила я, оглянувшись к нему.
– Пять минут подождет, – отозвался он.
Так что к людям мы вышли во всей красе, то есть втроем. Я и два статных стража в смокингах. В толпе гостей, наряженной в благородный черный цвет, то и дело мелькали ярко-бирюзовые пятна.
– Готов поспорить, что в столичных лавках закончился весь бирюзовый шелк, – пробормотал Влад. – Твое платье стало известнее тебя самой.
Наверное, если бы меня не трясло от нервического напряжения, а в голове не крутилось хотя бы на одно проклятое слово меньше, я бы оценила иронию и подхватила шутку, но меня охватывала дрожь, а зал, украшенный густо пахнущими белыми лилиями, вращался перед глазами.
При появлении нас троих, народ возбужденно зашептался. Многие заметили кольцо на моей руке, покоившейся на сгибе локтя Влада. Музыка смолкла, гул утих и превратился в неразборчивые шепотки. Гости раздевали нас жадными взглядами. Воздух казался липким и тяжелым.
