– Суним Стомма, не смейте вызывать дознавателей, пока не закончится прием!
Мы удивленно оглянулись и обнаружили в кабинете Еву. Она бросила короткий взгляд в сторону столпившейся прислуги, и люди, без преувеличений, съежились.
– Не хотите приступить, наконец, к работе? – ледяным тоном спросила она, отчего-то обращаясь только к Пимборти. – Гостей пора угощать креветочным паштетом. И позовите тетушку Клотильду.
Взбудораженные произошедшей кражей слуги, едва слышно переговариваясь, вереницей вышли из кабинета.
– Пимборти! – остановила лакея Ева. – Проследите, чтобы люди помалкивали об инциденте. Всех, кто начнет сплетничать, немедленно увольняйте без выплаты жалованья.
– Хорошо, нима Вишневская.
Он закрыл за собой дверь, шум праздника, вплеснувшийся в кабинет, превратился в беспрерывный гул.
– Ева, что ты делаешь? – воскликнула я с возмущением. – Какой, к собачьим бесам, креветочный паштет? Мы должны извиниться перед гостями и вызвать дознавателей. Нас ограбили, а мою дуэнью – одурманили.
Святые Угодники, нам, как минимум, нужен лекарь!
– Мы не можем остановить прием! Хочешь, чтобы о Вишневских писали на каждом столбе? Не понимаешь, что еще одного скандала наша репутация не выдержит. Что с тобой стало, Анна? Ты всегда болела за семью!
– Анна, в этот раз не могу не согласиться с твоей мачехой, – вдруг произнес Стомма.
– Кастан! – воскликнула я. – Не могу поверить, что это сказал именно ты! Бес с ним, с колье, но как же Глэдис? Предлагаешь оставить ее на диванчике в кабинете и пойти развлекаться под веселую музыку? А если она умрет?
В этот момент, словно в насмешку, на улице сверкнула молния, и с грохотом на землю обрушилась стена дождя.
Взметнулась на открытом окне занавеска, пахнуло влажной свежестью. Засверкали молнии, и люстра на потолке замигала."
"…Диван, кабинет, смерть.
Проклятые слова не давали сосредоточиться. Внутри клокотал гнев. Я резко оглянулась к Владу, с отсутствующим видом следившему за перепалкой.
– Что ты думаешь? Мне промолчать?
– Не важно, что думаю я, в этом доме ты единственная настоящая хозяйка, Анна.
Тебе решать, – с непроницаемым видом ответил он и добавил через паузу: – Но и тебе одной нести ответственность за это решение.
В этот момент рука Глэдис безжизненно свесилась с дивана. На запястье с синеватыми кровеносными жилами краснели длинные царапины от чьих-то ногтей, верно, принадлежавших грабителю.
– Я хочу разбирательства, – вымолвила я.
