– Мне, правда, очень жаль, но…
В следующий момент моя влажная от волнения ладонь легла на гладко выбритую щеку мужчины. Прежде чем меня накрыло наше общее воспоминание, я успела заметить, как на секунду холод его глаз сменился смехом.
…Влад нависал надо мной, обнаженный, с каплями пота на рельефном торсе. Резко выделялись ключицы, мускулы на руках были напряжены. Лицо казалось сосредоточенным, а глаза – отсутствующими. Он тяжело дышал, как после долгого бега…
Словно обжегшись, я отдернула руку и мигом из душной спальни вернулась в наполненный запахом черемухи двор.
Становилось очевидным, что видение говорило о физической близости.
– Мы с вами… – Это было ужасно странно, но впервые за много месяцев у меня закончились слова.
Я уже не девственница?
Владислав вопросительно изогнул брови, и на страшное мгновение показалось, будто я озвучила мысль, больше походившую на претензию, вслух."
"– У нас были… отношения? – наконец сумела я обличить вопрос в самую безопасную форму.
– Отношения? – Он иронично улыбнулся.
– Насколько мы были близки?
– Экипаж дожидается тебя? – Влад кивнул в сторону ворот, где сквозь кованые прутья виднелась улица и дорогая карета с поджидавшим меня кучером.
– Да.
– Превосходно, – пробормотал он, словно самому себе, и, сжав мой локоть, повел к калитке.
– Что ты… вы делаете? – Я попыталась освободиться, упиралась ногами, точно упрямый осел, но все равно оказалось силком приволоченной к экипажу.
– Нима Вишневская уже уезжает, – объявил кучеру Влад.
– Почему вы не хотите ответить мне? – С недоумением я разглядывала непроницаемое лицо.
Он крепко держал меня за локоть, и от его пальцев через тонкую ткань по руке растекалось тепло.
Что в прошлом я любила в этом холодном человеке с удивительно горячими руками?
Возница открыл дверь, выказывая шикарный салон и удобные сиденья с мягкими спинками, разложил ступеньку.
– Забирайся, – последовал категоричный приказ.
– Постойте, Влад. – Я схватила его за руку, меня лихорадило. – Просто ответьте мне.
– Покопайся в памяти.
– Проклятье, я не могу! – выйдя из себя и забыв об осторожности, воскликнула я. – Я страдаю потерей этой самой памяти! Вы первый человек, которого я узнала сама, без чужих подсказок! Неужели я бы стала задавать нелепые вопросы, если бы помнила о нас с вами?!
Последовала долгая-долгая пауза. Лицо Влада оставалось непроницаемым, а глаза – пустыми. Мне не удавалось угадать реакцию на признание.
– Доброго пути, Анна, – тихо произнес он.
