Из темного нутра на улицу выскочил высокий всклокоченный тип в белых подштанниках и в мятом камзоле, надетом аккурат на голое тело.
Застав на пороге нежданную гостью, мужчина остолбенел, выразительно моргнул рыжеватыми ресницами.
– Калитка была открыта… – пролепетала я и, как последняя дура, уставилась на бледный торс и полоску волос на впалом животе, убегающую за пояс исподнего, вышитого трогательными незабудками. Опомнившись, мужчина резко запахнул полы камзола и попытался одернуть подол, точно стеснительная девица, обнаружившая на пороге опочивальни известного соблазнителя.
Я отвернулась, давая хозяину дома возможность привести себя в относительный порядок. Хотя бы застегнуться, раз натянуть штаны все равно было невозможным.
– Прости, Анна, я не ожидал тебя здесь увидеть… – бормотал он. – Сказать честно, я вообще здесь никого не рассчитывал увидеть…
Наплевав на приличия, я резко повернула голову.
– Вы меня знаете?
– А? – У мужчины открылся рот.
– Мы знакомы?
– Ты… Эм… – замялся он и перешел на формальное обращение, видимо, восприняв мое удивление за высокомерие: – Вы меня не помните?"
"Не помните? Сакраментальный вопрос, уже содержащий ответ, почему я оказалась в доме, которого не помнила, и не узнавала лица человека, с кем, по видимости, прежде встречалась.
Около трех месяцев назад со мной произошел несчастный случай, и я потеряла память. В голове сохранились лишь обрывки из прошлого, мелкие, незначительные, похожие на выдранные и расползшиеся лоскуты полотнища. Конечно, клоки из воспоминаний ширились, превращаясь в полоски, но все равно пока не удавалось сшить их воедино.
– Я Генри. Мы встречались несколько раз. – Он нервически улыбнулся, на худой шее дернулся выпирающий кадык. – Очевидно, у меня не такое запоминающееся лицо, как мне нравится думать.
Не дождавшись от меня никакой реакции на неловкую шутку, мужчина уточнил:
– Он меня пустил пожить.
– Кто? – озадачилась я, надеясь, что странный Генри, измученный похмельем, если судить по запаху перегоревшего спиртного, идущего от него, не примет меня за особу еще более безумную, чем он сам.
– В смысле, кто? – Он недоуменно моргнул. – Влад.
Знакомое до боли имя словно ударило в солнечное сплетение. Сердце глухо заухало в ребра. В голове закружились слова.
Лицо этого мужчины пряталось в тумане, как многое из моего прошлого, но даже от звука его имени грудь сдавливало горячим кольцом. Кем он был для меня?
– Он дома? – Спросила тихо, стараясь не выдавать волнения. – Влад.
