Я присмотрелась к подвеске, проверила ее на свет, но никак не могла вспомнить, принадлежала ли она мне? И вдруг комната растворилась, и перед глазами появилась темная заснеженная площадь из стертого ледяными водами Эльбы воспоминания.
…Ночь, в воздухе, словно белые бабочки, парят крупные хлопья снега. Они падают на мостовую, мгновенно тают, и брусчатка влажно поблескивает в фонарном свете."
"Хотя холодно, мне не хочется покидать безлюдную тесную площадь с осушенным на зиму фонтаном на перекрестке узких переулков.
Озябшая и неподвижная, я слежу за Владиславом Горским, быстрой походкой возвращающимся к своему экипажу.
Прежде чем забраться в салон, он оглядывается и машет рукой, давая мне понять, что хочет, чтобы я забралась в тепло экипажа и поскорее вернулась в дворцовый район столицы, а может быть, в особняк отца, не ведающего о третьем тайном свидании дочери с обаятельным мерзавцем. Или еще куда-то, где пристало проводить время богатой наследнице. Когда он закрывает дверь экипажа и кучер дергает поводья лошадки, я смиряюсь с тем, что должна вернуться из снежной сказки в обычную жизнь.
Колеса грохочут по дрянной брусчатке, звонко цокают лошадиные копыта.
Ради чего он заставил меня сбежать с благотворительно приема, притащиться на другой конец города, если даже не сказал ни слова, а просто обнял и вернулся к себе в экипаж? Мне и досадно, и весело.
– Нима, долго еще? – подгоняет меня кучер. Чтобы сохранить тайну, пришлось нанять экипаж, и возница не желает стоять на мостовой без дела.
– Возвращаемся на прием, – решаю я. Прячу заледенелые руки в карманах подбитого мехом плаща и вдруг нащупываю в одном из них бусы. С гулко бьющимся сердцем вытаскиваю на свет нитку крупного идеально ровного жемчуга.
Влад вызывал меня, чтобы, не произнеся ни слова, сунуть в карман подарок. И хотя жемчужная нить – самое незамысловатое из всех украшений, которые мне когда-либо вручали, я влюбляюсь в нее с первого взгляда. А в следующий момент осознаю, что, безумно и бездумно, влюблена в человека, подарившего столь простое, но изящное украшение…
* * *
Эдмонд продержал меня три часа в холле, заполненном стражами и скучающими денди.
Сидя на краешке кресла, я смотрела в окно, выходящее на озеро, и делала вид, будто не замечаю, как народ с любопытством перешептывается при виде меня. Когда стемнело и на набережной зажглись уличные фонари, озарив деревянный пирс, принц решил, что достаточно меня промариновал, и прислал секретаря.
