Тот тихонечко подошел ко мне и, наклонившись, на ушко прошептал:
– Его Высочество ждет вас.
Меня впустили в покои Эдмонда, утопленные в интимный полумрак, и тихо прикрыли спиной. В слепых окнах, выходящих на не освещенную огнями гору, отражалась моя фигура, закутанная в плащ. Кажется, я напоминала призрак. Неожиданно стало ясно, что, кроме меня и принца, в огромных личных покоях больше никого не было.
– Почему не проходишь? – прозвучал голос принца, и я даже вздрогнула.
Он вышел из кабинета, на ходу закатывая рукава рубашки.
– Не думал, что ты придешь ко мне, – произнес он с вежливой улыбкой.
– Поговорим?
– Поужинаем? – Он показал на маленький столик, сервированный на две персоны. – Ты, верно, проголодалась? Я голодный как волк.
Есть совершенно не хотелось. Вернее, хотелось, но не в номере Эдмонда, с Эдмондом же наедине. Как ни крути, а подобный тет-а-тет пах хуже, чем колбаса из потрохов в натуральной кишке, закисшая в нашей гостиной.
– Хорошо, – резко произнесла я, развязывая шнурок на вороте плаща.
– Давай, поужинаем.
Раздевшись, я небрежным жестом бросила полупрозрачный плащ на диван и, подойдя к столику, позволила принцу выдвинуть тяжелый стул.
– Красивое платье, – промурлыкал Эдмонд."
"– Самое обычное, – расправляя складки, отозвалась я. – Когда оно было шелковым отрезом, то смотрелось провокационнее.
Он уселся напротив, разложил салфетку и принялся есть. Бодро разрезал мясо, запивал красным видом, насаживал на вилку круглые зеленые горошины. Я сидела, не шелохнувшись и сложив руки на коленях, сверлила его тяжелым взглядом.
– Почему ты не ешь? – Он указал ножом на мою отбивную.
– Отмени решение о свадьбе.
Принц усмехнулся, проверил на свет бокал с рубиновым вином.
– Когда ты отказала мне, то заявила, что лучше выйдешь замуж за лесоруба или кузнеца. Признаться, тогда я не думал, что ты говорила в прямом смысле. Что? Работник фермы по выращиванию жемчуга в Мариме? Копатель в золотом руднике в Неале? Хорошо хоть не нищий. Мое самолюбие рыдает кровавыми слезами!
От его пронизывающего взгляда, словно забиравшегося под одежду, становилось не по себе.
– Ты знаешь, почему я всегда испытывал к тебе слабость, Анна? Ты никогда мне не лгала. Что изменилось теперь?
В животе завязался крепкий узел. Не решаясь открыться перед столь страшным человеком, я схватилась за приборы. Потягивая вино, он внимательно наблюдал, как я судорожно отрезала кусочки нежного мяса, закладывала в рот и глотала, практически не жуя.
