Некоторое время я смотрела на страшную находку, а потом вымолвила:
– «Звездная пыль»?
Уилборт нервически обтирал вспотевшие ладони о штаны.
– Та самая, которой отравили мою дуэнью? – Мой голос казался истонченным, в нем слышались истеричные ноты.
Я посмотрела на дядьку, у него дрожали губы. Он догадался, что я знала о похищении.
– Почему, Уилборт? Сколько ни думаю, а понять все равно не могу. Почему?
Он сделал ко мне шаг, и я невольно отскочила. Нас разделил стол.
– Уилборт, ради всех Святых Угодников, стой на месте!
– Ты, Анна, не знаешь правды! Не знаешь, какая несправедливость случилась в этом доме.
Каким подлецом был Валентин!
Он точно ударил меня в живот. В голове стало пусто.
– Надо же! – выдохнула я. – Убийцу, и правда, нанял ты…
Дядька изменился в лице.
– Когда Генри назвал твое имя, я решила, что он лжет. Кто такой в сущности Генри? Он мог оговорить кого угодно из семьи, но ты действительно пытался избавиться от меня. Чем я тебе так сильно досадила, что ты не хотел моего возвращения?
Было невозможно представить, чтобы человек комплекции Уилборта, возраста и образа жизни умел двигаться с такой проворностью.
Он бросился ко мне, по дороге сметая вещи со стола. Возможно, дядька хотел меня просто остановить, но я испугалась. Рванула к двери, принялась тормошить застрявший в замочной скважине ключ.
Уилборт впился пальцами в мое плечо и, резко развернув, впечатал в дверь. Со всего маху я шибанулась затылком о торчавший дверной глазок, а обезумевший изобретатель, дыша мне в лицо свежим перегаром, захрипел:
– Дети отвечают за грехи своих родителей! Если бы ты знала, что ей сделали, то сама бы захотела подвинуться! Ты ведь всегда была хорошей девочкой.
Правда, Анна?
– Отпусти меня! – Что было силы, я толкнула дядьку.
Он действительно отступил, растопырив руки. Ключ провернулся, щелкнул замок. С хриплым лаем в домик ворвался взбешенный питбуль, а секундой позже бросился Уилборту на грудь. В воздухе мелькнули ноги в истоптанных домашних туфлях.
Дядька лежал на спине, пригвожденный к полу злобной тушей, щерившей ему в лицо оскаленную пасть.
– Убери собаку, – хрипел он.
Дверь открылась, толкнув меня круглой костяной ручкой в бок, и я потеснилась, позволяя войти Владу. Он хмурился и казался сосредоточенным, только вот лицо было белее полотна, как у сильно испуганного человека.
– Увидел, что питбуль рвется в мастерскую… – Он сжал мои плечи, заглянул в лицо.
