В том числе маленьких подданных, оставшихся без родителей. Это священная функция. Считай, сакральный долг империи — заботится о детях. Империя не может ни на кого его переложить, потому частных приютов и нет, — улыбнувшись, я добавил: — однако же империя в лице ее высшего проявления — членов императорской семьи, может назначить временных воспитателей из аристократии. Как видишь, бланки в графе «воспитанник» пустые. Нужно вписать лишь имена. Я не стал этого делать заранее. Мне хочется, чтобы всё было добровольно.
Вареник продолжал ошарашенно пялиться то на меня, то на листы, подписанные сразу двумя представителями императорской семьи.
За меня, как за «ответственного воспитателя» поручились сразу два царевича — Евгений и Владислав.
Ох и ржал же я, когда Кристи нашла этот столетний указ… Мой предок Николай II, разгребая последствия мировой войны, столкнулся с тем, что в казне не хватает денег на строительство новых приютов. Почесал он голову и созвал доверенных аристократов. Расписал всё так, будто не скидывает на них заботу о сиротах, а доверяет, считай, самое ценное.
Доверяет лучшим! Лично за них поручается перед всей державой. Мол, вот эти вот аристократы смогут самостоятельно воспитать из детишек достойных жителей Империи.
К слову «ответственный воспитатель» назначается на год. Но в прошлом император и его дети без проблем продлевали срок для доверенных лиц. Хотя, как я понял, за первый же год многих сирот успевали усыновить слуги или даже вассалы аристократов. На войне ведь не только родителей теряют, но и детей….
Реакция аристократов на эту придумку Николая в старом документе не указана. Но, полагаю, они были не против. В условиях войны они потеряли многих гвардейцев. А где взять новых? К тому же верных тебе с малых лет, а не нанятых со стороны взрослых мужиков?
Вырастить.
— Удивительно… — пробормотал Вареник. А затем склонился в поясном поклоне и замолчал.
Я чувствовал, как сильные эмоции раздирают его на части: счастье, гордость, надежда…"
"— Поговори с детишками.
Если они согласны, милости просим. Поможем с переездом, по тому старому указу жить они должны на моих землях, — спокойно проговорил я.
— Благодарю, — тихо произнёс Вареник.
А затем, выпрямившись, посмотрел мне в глаза и твёрдым тоном добавил:
— Благодарю вас за это, господин. Прошу вас принять мою клятву верности. За всё, что вы сделали, я буду служить вам до скончания веков.
— Полегче с оборотами, — хмыкнул я. — Есть у меня уже один такой неприкаянный служитель.
