Когда я сделала скрин и отправила Демиду, он тут же перезвонил, заверив, что это все сделано для привлечения публики и мне не о чем волноваться. Я спрашивала об их отношениях с Ритой. Демид не слишком распространялся, но открыл, что их связь уже давно превратилась просто в данность. И по поводу разрыва они с Ритой друг к другу претензий не имеют. Но эта статья…
Чуть позже мне стало известно, что отец Риты звонил Демиду с претензиями. Нестеров поверил неприятным заголовкам. И потребовал объяснений. Конфликт не удалось закрыть полностью, но после Демид дал интервью, где объяснил, что в его жизни действительно была «та самая девушка».
Одни отношения закончились, начались другие. Позже, когда они с Ритой разошлись, он узнал о сыне и захотел участвовать в жизни мальчика. А «чувства к его матери вспыхнули вновь», и противостоять им он был не в силах.
В общем… как-то так. Кстати говоря, репортёры меня пытались подстеречь возле дома и офиса пару раз, но охрана Демида превосходно сработала: приблизиться ко мне смогли и даже полить ведром неприятных вопросов попытались, а вот вовлечь в запретный разговор — нет.
— Пришли, маа-ааам?
— Да, пойдём в домофон звонить."
"Возвращаюсь мыслями к сыну и вновь тянусь к телефону. Что ж такое? Оля не отвечает. Я уже раза четыре ей звонила. Не перезванивает. Может, она дома уснула? Странно. Сама выбрала время, но просила предупредить, как мы будем подъезжать.
Вызов в домофон тоже ничего не дал. Дома явно никого нет. И я начинаю нервничать. Это очень непохоже на сестру.
— Оля! — зовёт сын в пустоту. А я чувствую недоброе и вновь набираю ее номер. И опять тишина. Сейчас ещё один вызов, и если он останется без ответа так же, как другие, то наберу Егору.
Длинные гудки царапают обеспокоенное сознание. Что за черт, а?! Необязательность совершенно не в характере сестры!
Придерживая телефон возле уха и напряжённо вслушиваясь в те же длинные гудки, я оборачиваюсь и замираю.
Медленным шагом, обхватив себя руками за поникшие плечи, к подъезду приближается Оля.
Глаза красные, тушь потекла, нос опух. Лицо словно перекошено от боли, и губы искривлены. Сердце падает в пятки, а я, крепко придерживая сына за руку, в ускоренном темпе устремляюсь навстречу сестрёнке.
— Оль? — зову тихонько, останавливаясь напротив, но она все равно испуганно вскрикивает и вздрагивает. Смотрит невидящим взглядом и еле слышно с удивлением произносит мое имя в ответ. — Оль, ты что?
Пояснений нет, а я даже не знаю, как реагировать.
