Они познакомились много лет назад, когда Оля ещё была студенткой. Егор был так влюблён в неё… на руках носил. Это потом он стал владельцем собственного бизнеса, важным и деловым. Солидным и обеспеченным мужиком на крутой тачке, в дорогом костюме, с модной стрижкой и прокачанными мускулами. А я помню его ещё стеснительным парнишкой с отросшими волосами и серьгой в ухе. Даже не верится, что в их многолетнем браке есть место лжи и изменам. Очень горько… очень.
— Мы вот-вот должны были процедуру сделать, — сестрёнка имеет в виду ЭКО: они с супругом очень хотели детей, но судьба пока не наградила их общим малышом, — а у него уже готовый ребёнок бегает.
Нет слов. Я чувствую себя не просто преданной. Такое чувство, что меня иголками истыкали и душу проткнули. Я никогда в нем не сомневалась… никогда.
Я предложила сестре закрытую от посторонних взоров зону, но Оля настояла сесть у окна в общем зале, и теперь я ловлю ее хмурое отражение в стекле.
Даже не знаю, что сказать. Так хочется поддержать ее. Но нечем.
Это так ужасно. Такое предательство. Как нож в спину.
— А ты как узнала?"
"— Случайно, конечно. В магазине их увидела на кассе. Втроём. Егор сына на руках держал. Я в том районе не бываю никогда, но мы с коллегой вызвали такси одно на двоих, чтобы ещё кое-что обсудить в машине после выставки. В Европе, сама понимаешь, прогуляться хотелось, — сестрёнка тяжело вздыхает, а потом… — Сначала ее завезли, и я попросила таксиста зарулить в продуктовый.
— Он тебя увидел?
— Успел расплатиться за покупки, сгрузил пакеты в тележку, а потом мы столкнулись взглядами.
И он чуть ли не позеленел. Что-то сказал, отошёл от них… не помню уже, что потом было. Помню, как в такси ругались. Он в машину со мной уселся и сказал водителю двери заблокировать. Я попросила просто не трогать меня, сказала, что нужно в себя прийти. Егор меня у дома высадил, а сам за Кадиллаком своим поехал. Туда. К ним. Влад… мальчик у него такой хорошенький. Крепко отца за шею держал… Господи… — Оля закрывает глаза рукой, а по щекам вновь текут слёзы.
У меня сердце просто разорвётся сейчас от боли. Это невероятно. Как же так можно! Какая же ты сволочь, Егор!
— Никогда такое простить не смогу. Я не смогу так жить, а без него как, Влад? — салфетками промакивает влагу с кожи и пытается взять себя в руки. У Оли все лицо распухло. И глаза, и нос, и губы…
— Привет, девчат, — раздается сбоку родной голос. А я потрясенно проворачиваю голову. — Почему-то думал, вы дома будете.
