Кручу ее в пальцах, пытаясь прочувствовать что-то. Гнев? Жажду мести? Печаль?
Но нет. Ничего этого нет. Есть только одна простая, кристально ясная и окончательная эмоция. Омерзение. Он мне омерзителен. Весь его путь, все его жалкие попытки урвать, обмануть, прикинуться жертвой. Он словно грязная лужа, в которую противно наступать. Ненавидеть – значит тратить силы. А он не достоин даже этого.
- Ладно, - выдыхаю я и решительным движением зашвыриваю флешку в глубину своей сумки, туда, к кошельку и ключам. Пусть лежит.
На всякий пожарный.
Пытаюсь вернуться к бумагам. Беру верхний лист из стопки «очень срочно», вчитываюсь в цифры.
И тут звенит телефон.
Резкий, пронзительный звук режет тишину кабинета. Я вздрагиваю. Смотрю на экран. Незнакомый номер. Сердце почему-то вдруг обрывается и замирает. Обычно я спокойно беру такие звонки – родители, поставщики… Но сейчас… Сейчас я знаю - это не они. И говорить мы будем не про детей, школу или закупку нового оборудования.
Палец сам тянется к кнопке ответа.
Подношу трубку к уху. Влад инстинктивно замирает, следя за мной."
"- Алло?
- Карина Викторовна? - Голос на том конце провода холодный, металлический, лишенный всяких интонаций. Он больно царапает по нервам, заставляя похолодеть пальцы.
- Слушаю, - выдавливаю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
- Вас беспокоит главный врач инфекицонно-кишечного отделения больницы номер одиннадцать - Стерненко Игорь Константинович.
Воздух застревает в легких. В глазах темнеет. Одновременно с этим я резко, почти машинально, жестом показываю Владу: «Собирайся, поехали».
Сама вскакиваю с кресла, хватаю сумку, ищу взглядом ключи от машины.
- Что с Казанским? - вырывается у меня хриплый, не мой шепот. Язык ватный, не слушается.
На той стороне слышу усталый, почти раздраженный выдох.
- Понятия не имею, кто такой Казанский и что с ним. Но Елена Резникова пришла в себя и отказывается от медицинской помощи, пока не поговорит с вами.
Мир сужается до точки. До этого голоса в телефоне.
До имени, которое я меньше всего ожидала услышать. Ужас, холодный и острый, как лезвие, пронзает меня насквозь, от пяток до макушки.
Дверь в палату открывается с тихим скрипом. И меня сразу окутывает запах - едкая смесь дезинфекции, лекарств и немытого тела. Воздух тяжелый, спертый.
Палата на шесть коек, из них занято только пять. Взгляд скользит по лицам. Пожилая женщина, уставше смотрит в стену. Две другие что-то обсуждают громким шепотом. И… еще одна, в углу.
