- Какая ты у меня придира, - он качает головой, но в глазах смех. – А ничего, что пока я к тебе шел, всех девчонок перемацал, тренируясь? Они же меня засудят!
- А ты попробуй на помидорах, а не на живых людях.
- Стерва, - его лицо наконец расплывается в широкой, открытой улыбке.
- Брехло, - отвечаю я в такт, и сама не могу сдержаться от смеха.
Он присаживается на край стола, я обнимаю его за талию, прижимаюсь щекой к его жилету. Сидим так молча. Мне так хорошо, так безопасно с ним. И от этого еще страшнее. Потому что я знаю – он пришел сказать что-то неприятное.
И этот миг тишины – лишь затишье перед бурей.
Он не отпускает меня, его пальцы все так же перебирают мои волосы, но я чувствую, как его тело напряглось. Он тянется в карман и молча, не глядя, кладет на стол между нами маленький черный прямоугольник. Флешку.
- Что это?
- Запись, - его голос теряет всю свою теплоту, становится ровным, рабочим. - Из приемной одного простого нотариуса за МКАДом.
- Видимо не такого уж простого?
- Уго. Того самого, где твой бывший пытался оформить доверенность на салоны.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Он смотрит на флешку, будто она ядовитая.
- Мне стоит смотреть это? - слышу я свой собственный голос, тихий и уставший.
Он наконец поднимает на меня взгляд и медленно качает головой.
- Не знаю. Лично я посмотрел. Там ничего такого, о чем бы ты не догадалась сама. Как и ничего, что доставило бы тебе удовольствие. Смотреть не стоит. Но иметь при себе такой компромат – очень даже.
В груди что-то тяжело и мерзко переворачивается.
- Все настолько плохо? - спрашиваю я, уже не скрывая тревоги. – Он же просто отвел девочек в нотариальную контору?
Яшин медлит. Отводит взгляд в окно, обдумывая слова.
- Отвечу так, - говорит он наконец. - Если бы среди моих клиентов был такой вот Казанский. Человек, который метит в большую политику. И если бы в довесок к громкому разводу, дележке имущества, сомнительным сделкам с недвижимостью и скандалу с не то любовницей, не то приемной дочкой… добавилась бы такая вот флешечка… - он тычет пальцем в безобидный кусок пластика, - то я, как его юрист, сделал все, чтобы ее устранить – выкупил, выменял, украл.
Но не позволил бы такому компромату появиться на свет и стать тем самым последним гвоздем в крышке его гроба. Я понятно объяснил?
Да. Более чем. Объяснил настолько понятно, что по коже пробегают мурашки.
Я беру флешку. Она холодная и невесомая, а кажется – раскаленной и тяжелой, как слиток свинца.
