— Нет… — качаю я головой, — Ты не будешь в это вмешиваться…
— Не буду вмешиваться!? — свирепеет Буров.
Одним рывком он откидывает стул сторону, расчищая себе дорогу ко мне. Следующим движением он сметает тарелки с едой со стола. Они со звоном падают на пол, а я в ужасе прикрываю руками лицо.
— Чем раньше ты смиришься с тем, что принадлежишь мне, тем лучше будет для нас обоих, — злой шёпот обжигает мое ухо, — Я знаю хороший способ закрепить это в твоей памяти.
Он хватает края моей футболки и с треском раздирает их в стороны.
Ещё рывок по шву, и одежда отлетает в сторону.
— Не трогай меня! — я шокировано вскрикиваю и часто дышу, пытаясь прикрыть грудь, — Остановись…
— Руки! — грозно.
Миша перехватывает меня за запястья и фиксирует их своей рукой за спиной.
— Больно… — испуганно шепчу, глядя в его глаза.
— Мне тоже больно, детка. На столько, что даже плевать, кто тебя трахал, пока я верил.
Я в ужасе вглядываюсь в расширяющиеся зрачки Миши. Замечаю, как колотится по венам его пульс, как сбито дыхание.
Поздравляю, Маша, тебе, кажется, поверили… Ты задела и перешла предел. Точно этого хотела?
Глава 21 Воспитательные меры
— Мне тоже больно, детка. На столько, что даже плевать, кто тебя трахал, пока я верил, — слова жгут язык, как кислота.
Меня ослепляют вспышки ревности. Что я несу? Просто не хочу терять эту женщину. Какой там нахер однокурсник нарисовался? Второй раз подряд я палю смс от этого Руслана. Его же раньше не было… Или он был всегда, а ты Буров — просто идиот? Нет! Нет! Это же Маша.
Не могла она! Моя хорошая девочка…
Я, будто в бреду, нахожу ее губы. Впиваюсь в них под протестующий вскрик. Маша пытается кусаться, и я прикусываю ее губы в ответ. Шипя от боли, и тяжело дыша, отстраняемся. Опускаю глаза на полную грудь, затянутую в белое кружево, и чувствую, как пах болезненно наливается желанием. Рву тонкие чашечки вниз. Упругие полушария вырываются на свободу. Ооо… Сжимаю их руками под Машин полувсхлип-полустон.
Острые соски царапают ладони. Охуенная… Сминаю жёстче.
— Ты — сволочь… — мне прилетает пощёчина по щеке. Глаза заливает злостью, смешанной со страстью. Снова перехватываю ее руки и заламываю за спину.
— Я — ещё хуже! — рычу в кромку ушка, чувствуя, как Машу дергает в моих руках, — Поэтому мне ничего не мешает тебя трахнуть.
Какой-то невероятной силой воли торможу рефлексы взять ее жестко. Загнуть лицом на стол и войти сзади. Заявить права.
