— Извращенец! — она пытается вывернуться, — Мужлан! Бандит! — остервенело шипит мне в лицо, а глаза — полупьяные. Хочется тебе, зараза? Ты же понимаешь, что возьму.
— Я рад, что, наконец, нравлюсь тебе именно таким, — ухмыляюсь.
— Ты! — фыркает, — Мне не нравишься!
— Сейчас проверим…
Сдираю с ее бёдер штаны, и запускаю руку под резинку трусиков.
— Нет! — виляя бёдрами, пытается увернуться от моих пальцев.
Скольжу ими по влажным чувствительным местечкам.
— Боже! — вскрикивает и немного оседает в моих руках.
Все… Больше не дерёмся.
— Моя… — впиваясь поцелуем в губы, врываюсь в неё двумя пальцами снизу. Трахаю свою мокрую девочку, и мне зверски хочется заменить пальцы на член, который разрывает желанием.
Но хер тебе, детка, а не нежности сегодня. Это перебор. Меня кроет, потому что я чувствую, что меня бортуют. И самое главное — я не понимаю почему. Да, последнее время вылезло много неудобоваримого говна, но я вижу, что дело не в нем. Так в чем, блять?
Отпускаю Машины руки, и она обнимает мои плечи, впиваясь пальцами в трапеции, чтобы не упасть.
Мне до одури приятно видеть свою женщину в возбужденном неадеквате. Растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, сорванное дыхание и припухшие алые губы. Хочу ее бессовестный рот. Сломать под себя хочу. Нахер такие приколы. Они меня не устраивают.
— Ненавижу тебя! — всхлипывает."
"Я чувствую, как по ее позвоночнику пробегает дрожь. Прижимаю большим пальцем клитор — Маша вздрагивает, как от ожега, но тут же прогибается, переступая через упавшие к ногам штаны и разводит бедра в стороны.
Рву кружево трусиков по бокам. Подсаживаю девочку на стол и раскрываю ее для себя ещё шире. Нежная, охуенная. Добавляю к пальцам третий и, чуть растягивая, трахаю ее, пока она, содрогаясь, не начинает пульсировать.
— Миша! — вскрикивает.
Да! Хочу слушать ее стоны и вскрики. Это очень горячо. Меня трясёт вместе с ней.
Хныкая, падает щекой мне на грудь, пытаясь ластиться. Гашу в себе накатившую нежность и, прихватывая Машу за волосы, заставляю посмотреть мне в глаза.
— На колени…
Ее ресницы трепещут, взгляд меняется на растерянный.
Расстёгиваю ремень, ширинку и приспускаю джинсы.
— Будем воспитывать твой рот…
Сглотнув, Маша стекает на пол. Робко тянет боксеры вниз. Я не разрешаю ей отвезти глаза. Мне нереально вставляют сейчас эти ее лёгкий страх и покорность. Провожу головкой члена по искусанным губам. Облизывает.
— Возьми его сама… — приказываю севшим голосом, потому что я сам уже на грани.
