А я… я осталась стоять и смотреть вслед уходящей от меня Миранды. Струящееся нежно-голубое платье с прекрасной шнуровкой на корсете подчёркивало изящную фигуру моей сестры. Развевающийся подол и взгляд через плечо на меня… Улыбаюсь Миранде, любуясь ею. А после понимаю, что цветок остался со мной. Она его так и не взяла.
Я должна ненавидеть, я должна призирать, я должна чувствовать хотя бы что-то… Но боль слишком быстро выстроила стену внутри меня. И мне скорее жаль. Мне жаль, что я живу в мире, где у таких как я нет прав, мне жаль, что отец ошибся в выборе мужа для Миранды, мне жаль, что она не смогла это пережить.
Мне бесконечно жаль, что я так и не сказала главного, я не сказала, что поддерживаю её.
На следующий день после бала меня и Сирен отправили в отчий дом. Нет, не в изгнание, нас отправили, чтобы мы могли провести последние дни с сестрой. Я верила. Я до последнего часа верила, что врач ошибся, что не было этого невероятного стечения обстоятельств, что наследник всё же спас её. Я так в это верила…
Он не спас, он отсрочил неизбежное.
Женщины умирают от тоски, они умирают от ненужности, от боли. Миранда умерла от боли. Гардиан оказался не то чтобы плохим мужем, он был садистом.
– Он завёл любовницу…
Мне показалось, что мне послышалось, но чем больше Миранда говорила, тем больше я понимала, нет, не показалось."
"– И я не обращала внимания, я мирилась, я сделала всё, чтобы не перечить ему, чтобы не напоминать, – горькая усмешка. – Помнишь, как нам говорили?
– Помню…
Рядом на кровать села Сирен.
Тихо зашуршало платье, но больше ни звука. Миранда смотрела наверх, на балдахин бежевого цвета и, кажется, так ей было проще говорить. Мы не просили рассказать, она решила это сама.
– Так вот сёстры, я исполнила свой долг благородной жены, – горечь в голосе и какая-то усмешка. – Сначала я не понимала, что происходит, я думала, что эти постоянные патрулирования, срочные вылазки по ночам, собрания, я думала, что именно это отнимает силы и желания со мной общаться просто как с человеком, – хриплый смешок, – странно, правда? Я ждала, что мы будем семьёй из романа.
Наверное. Сейчас я жалею, что вообще читала их.
– Ты не виновата… – беря за руку Миранду, говорит Сирен.
Сестра улыбается тусклой улыбкой и уже глядя в наши глаза продолжает.
– Нет, не виновата. Сейчас точно знаю, что не виновата. А тогда, кажется, вечность назад я думала, что виновата. Вы же помните, чему нас учили? Нас учили чтить мужа, прощать его, не перечить ему.
