"
"— С этого дня и наедине можешь обращаться по имени-отчеству. О том, что целовал ты крест на верность мне, молчи.
Пройдясь по малой «рабочей» горенке, наследник с легким интересом оглядел один из потертых изразцов небольшой печки, затем вернулся за стол.
— Есть ли у тебя вотчина?[140]
— Как не быть! Еще батюшка покойный на нее жалованную грамоту получил.
— Где?
— В двадцати верстах от Твери, государь.
Четко очерченные губы на красивом лице слегка шевельнулись в намеке на улыбку.
— Тверь — это хорошо.
— Царевич мимолетно задумался, затем продолжил: — Я желаю, чтобы ты в своей вотчине начал выделывать обычную посконь, широкую парусину, а также канаты и веревки. Скоро к тебе подойдет столяр из царских мастерских, именем Ефрем. Он поможет изладить широкие ткацкие станы и особые принады[141] для выделки канатов и веревок, а также объяснит, какие именно амбары надобно будет поставить в твоей вотчине. Этот же Ефрем обучит работный люд управляться со всем, что будет в тех самых амбарах.
Помолчав и убедившись, что купец все запомнил, царственный отрок разрешил:
— Спрашивай.
— С твоего позволения, Димитрий Иванович, чуток попозжа́ — надобно все обмыслить да прикинуть, что да как.
Наследник согласно наклонил голову.
— Следующее твое дело.
Из рукава вышитого золотой нитью кафтана на свет появился сложенный в несколько раз листок бумаги и лег рядом с кипарисовым крестом.
— Здесь список рукописей, а также тех лавок Книжного ряда, где они продаются.
К сожалению, сокровища, равного твоему дару, я так и не увидел…
Тимофей на это мог только порадоваться, так как уже догадался, кто именно будет покупать дорогие (потому как иных и не бывает) книги для десятилетнего царевича.
— Или же мне просто не все показали. Ты договоришься с продавцами и понемногу будешь выкупать их для меня. Затем дарить — прилюдно.
Вновь сделав небольшую паузу, наследник повелел:
— Спрашивай.
Хозяин горницы и дома немного помялся, затем плюнул на все и признался в своей временной финансовой несостоятельности: занятый спасением жизни сына, он изрядно подзапустил дела торговые, со всеми вытекающими из этого последствиями.
В ответ перед ним легло чуть поблескивающее на свету колечко, выточенное из светло-золотистого янтаря. Одним лишь взглядом испросив разрешения, Тимофей подхватил кусочек застывшей смолы, поднес к глазам, разбирая малые буквицы, выгравированные на внутреннем ободке…
— Неужто правда?..
