Увидев, как правая бровь наследника чуть вздернулась в молчаливом вопросе, купец Тимофей тут же негромко пояснил:
— Капитолина, стал-быть.
Начертав крест на подставленном лобике и напротив ее сердца, царевич Димитрий вручил маленькому ангелочку небольшую кружку с простой водой. Подождал, пока она опустеет, а потом ласково подтолкнул самую младшую из купцовых дочек обратно к матери — после чего все семейство, включая и его главу, начало дружно исполнять земные поклоны. Впрочем, недолго. Небрежный взмах руки именитого гостя — и в светлице остался только безмерно счастливый хозяин… ну и двое стражей, что стояли рядом с дверью, с большим успехом изображая живые статуи.
— Ты получил желаемое, Тимофей сын Викентия? Сядь.
Подскочивший было для новых поклонов и выражений безмерной благодарности купец послушно опустился на лавку.
— Какими тканями ты торгуешь?
— Э-э?.. Сукно из Фландрии, Гишпании, есть английской выделки, османской, персидской, шелк разного цвета, бархат. Еще узорчатыми паволоками[128] всякими, с вышивкой и каменьями драгоценными.
Кружевами да лентами разноцветными. Эм?.. Все, государь-наследник.
— Посконь? Лен?
— И этим, с Божьей помощью.
— Почему не упомянул?
— Так то нашенское, простое да грубое.
Задумавшись, отрок медленно повторил:
— Простое и грубое. Хм… Ты скупаешь готовую посконь у крестьян или выделываешь ее сам?
— Как есть скупаю, государь-наследник.
— Много ли таких гостей торговых в Суровском ряде, как ты?
Внутренне вздохнув, Тимофей признался:
— Да с дюжину, пожалуй, наберется.
Поиздержался я в последнее время, дела забросил…
Немного помолчав, наследник вновь проявил интерес, правда, совсем к другому предмету:
— Где ты взял свой дар?
Разом вспомнив, сколько серебра пришлось отвалить за пять потрепанных рукописей, купец с некоторым злорадством (исключительно добрым, разумеется) поведал про лавку торговца Фалалея на Книжном ряду.
— Сколько ты заплатил за него?
На место злорадства пришла легкая тоска. Впрочем, тут же смытая радостным удовлетворением: его сын жив и здоров, а остальное пустяки!
— Полторы сотни рублей, государь-наследник.
Против ожидания, царственный гость совсем не впечатлился величиной суммы, коя была равна годовому жалованью аж тридцати приказных дьяков зараз. Точнее, впечатлился, но совсем не так, как ожидал от него хозяин дома: слегка дрогнув лицом, мальчик некоторое время держался, пока смех не победил его невозмутимость.
— Ты… Ха-ха!.. Ты и в самом деле хороший купец, Тимофей сын Викентия.
