Тишина еще больше усилилась, хотя казалось — уж куда более? По всему выходило, что великий князь задумался над тем, чтобы вновь приблизить опального окольничего. Впрочем, надолго бояр эта новость не заняла, и следующие полчаса они посвятили обсуждению хотя бы примерных набросков штатного расписания обоих войск. Ведь иной воевода ну всем хорош: и воинская удача при нем, и в сече не последний, да вот беда — родом не вышел. А допустить, чтобы знатным да родовитым командовал кто-то хоть и более талантливый, да худородный… Такое и вовсе не возможно.
Потому как против всего порядка вещей — и земного, и божественного. Да что там, в соответствующих Приказах даже специальные Разрядные книги велись, чтобы, не дай Бог, не запамятовать — кто, где, когда и над кем верховодил, а кто в подручных воеводах ходил. Упаси господь знатному боярину встать под менее родовитого — все, и он сам, и потомки его не увидят больше достойного их места и чина. Да и насмешек не оберешься — как же, потомок удельных властителей служил под началом у какого-нибудь худородного, не способного проследить своих пращуров хотя бы до пятнадцатого колена.
— Довольно.
С явной неохотой угомонившиеся после царского окрика думцы расселись по своим местам, готовясь слушать. Точнее, изо всех сил отбрыкиваться от навязываемой им великим государем чести. Иоанн Васильевич еще два заседания Думы назад ошарашил их новой затеей, возжелав отстроить в каждом крупном городе своей державы большие хлебные амбары, причем не из дерева, а из совсем даже недешевого камня.
Ладно бы только он, но архипастырь Московский и всея Руси тоже поддержал его в этой затее и своим авторитетным словом, и конкретными делами. И все было бы хорошо… Если бы не было так плохо. Потому что все крепко-накрепко помнили, что тот, кто не справлялся с государевыми повелениями, хорошо себя никогда не чувствовал: либо все обходилось краткой опалой, либо длительной, нередко и в монахи приходилось постригаться.
Но лучше уж так, чем голову на плаху!.. И ладно еще только свою, а не всего семейства разом.
— Дело важное и большое, это так.
— Но богоугодное!
Благожелательно кивнув поддержавшему его митрополиту, царь погладил слегка вьющуюся бородку.
— И думается мне, одному его осилить никак не получится. Так, бояре?
Думцы тут же согласно загудели что-то одобрительное.
— Что не получится у одного, сдюжат трое. Князья Шуйские и Скопин-Шуйский.
