Старость не радость — тело даже не ныло, оно просто взахлеб плакало и кричало, категорически отказываясь хоть чуточку шевелиться. Шумело в голове, полное бессилие и тянущая пустота в животе, и даже веки приоткрыть — и то представлялось непосильным подвигом.
«Что ж, неудача — тоже результат. Зато выжил… Ох! Наверное»."
"Грудь прострелил острый спазм, заставив сердце потерять свой ритм и беспомощно затрепыхаться. Переждав ноющую боль, а заодно приведя мысли хоть в какой-то порядок, Виктор попробовал приоткрыть глаза.
Удивляясь неудаче, попробовал еще раз. И еще. Попытки этак с пятой это удалось — и тут же резко полоснуло светом, да так ярко, что он едва не застонал. Вернее, попытался это сделать, да вот незадача — даже такой малости не получилось.
«Да что же такое, валяюсь, как древняя развалина!»
Обдумав и покрутив со всех сторон внезапно пожаловавшую мысль — о том, что его полностью парализовало, — травник с тяжелым вздохом (увы, несколько виртуальным по причине странной немочи) признал и принял такую возможность.
Хотя он вроде все просчитал и подготовился знатно, да только разве же все предусмотришь? Тем более что можно было только предполагать, как будет сочетаться действие не самого полезного для здоровья отвара, усиливающего его более чем скромные способности, и выход геомагнитной энергии, по дурости и незнанию называемый местными Мертвой полянкой. Ну и что с того, что по отдельности все это ему помогало лечить? Никто ведь и не обещал, что такое сочетание поможет ему в главном деле.
Вернее, в достойном завершении не впустую (хотелось бы надеяться) прожитой жизни.
Шшу-у-у!
На мгновение ему показалось, что часть шума раздается не только в его голове, но и снаружи.
«Да нет, ерунда».
Зато вдруг до невозможности остро зачесался нос. Следом резко вернулось обоняние — и до разума тут же дошел неуместно густой запах горячего воска и еще чего-то, смутно знакомого. Опознанного спустя несколько мгновений как запах ладана.
«Не понял, меня что, в церковь притащили? В больницу надо, ироды!»
Уже не обращая внимания на все усиливающуюся резь в глазах, Виктор стал потихонечку раскрывать веки, привыкая к боли и потоку яростного, буквально обжигающего зрачки света. Почему-то с явным красноватым оттенком — слава богу, чем дольше его веки оставались приоткрытыми, тем меньше становилась резь. И тем больше становилось видно — что?.. Что он лежит непонятно где.
