Ты вон лучше отца Макария полечи, опять у него нога разболелась.
Руки царевич убрал, но с места двигаться и не подумал.
— Что же ты, Митя? Неужели не любишь архипастыря нашего?
— Люблю. Но целить не буду — он сам знает за что.
Царь и митрополит, не сговариваясь, переглянулись. Первый насмешливо поднял брови, а второй неопределенно дернул плечом.
— Ну что ж. Твоя правда, отрок, есть на мне вина. Ну так я за то винюсь. Простишь?
Сделав вид, что собирается встать и поклониться, Макарий закряхтел. А потом и в самом деле пришлось подняться, ибо мальчик тихо напомнил:
— Я вижу притворство.
Поклониться (немного, но все же) тоже пришлось, и лишь тогда царевич поклонился в ответ, гораздо глубже, и положил правую руку на больное колено. А через десяток минут, заполненных вязкой тишиной, и на другое.
— Ох хорошо! Благодарствую, Митрий.
Еще раз поклонившись, наследник вернулся на свое место близ отца.
— Эта болесть больше не вернется, владыко.
— Даже так?.. Велика твоя благодать, отроче, велика.
Позволь, раз уж такой случай, попечаловаться за твоего духовника Агапия — прояви милосердие, сними с него свою кару.
— Бывшего духовника?
— Кхм?.. Верно, отроче, бывшего.
Довольную улыбку царевича удачно скрыл очередной поклон.
— Сниму, отче.
— Вот и славно.
Решив не затягивать с лечением верного человечка, а заодно развязать руки царственному отцу, которого буквально жег изнутри один-единственный вопрос, хозяин покоев удалился прочь, плотно притворив за собой двери.
— Сынок. Что ты там говорил о проклятиях? На тебя с Ванькой кто-то порчу навел? Кто?.
."
"В глазах великого князя явственно проступил отблеск раскаленного до белизны пыточного железа. Впрочем, негромкие слова первенца слегка притушили этот огонь.
— Когда предок наш, Рюрик, примучивал племена, его проклинали. Святослав, внук его, разгромил Хазарский каганат — и побежденные призывали на голову князя-пардуса все мыслимые и немыслимые кары. Сын его, равноапостольный Владимир, убил единокровного брата, снасильничал его супругу, да и свою первую жену Рогнеду тоже взял силой, перед этим убив ее отца и братьев.
После же крестил Русь. Огнем и мечом крестил, и проклинаем был не только волхвами, но и собственным народом. Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Александр Невский, Иван Калита, Симеон Гордый, прочие прадеды — расширяли и защищали Русь, но не раз были прокляты своими врагами, тайными и явными. Чем древнее род, тем больше на нем… Всякого темного.
