К черту ее теперь! В руках у него была стеклянная бутылка с какой-то запиской внутри. Похоже, именно ее всучили ему вражеские солдаты, напавшие из засады.
— Ну с-суки! — простонал Виргис, превозмогая боль в побитом теле и срывая химзу. — Ну падлы!..
* * *Они уже долго находились в жилище старосты. Тигран ходил взад и вперед, обдумывая, каким образом при помощи одного автомата с одним рожком можно избавить склавенов от виртов. А еще ведь не известно, что из себя эти вирты представляли. Тем временем со стороны большого зала с оборванцами послышалось какое-то возбужденное роптание.
Оно нарастало.
— Что там происходит? — вздохнула подавленная всем увиденным здесь Рита.
— Не знаю.
— Может, с Наденькой что-то?
Ответ они узнали раньше, чем Тигран успел выйти из этого помещения и добраться до зала. В дверной проем, ковыляя, ворвался староста.
— Что же вы наделали! — сокрушенно и почти плача вымолвил он.
Только сейчас Баграмян заметил, что у руке у старика была стальная германская каска М35, вся в свежей крови.
— Что мы наделали? — спросил озадаченный Тигран.
— Вы посмели поднять руку на вирта! Вы накликали на нас всех беду и истребление! Они придут и будут убивать!
— Что?! Мы не поднимали ни на кого руку! — возмутился Баграмян. — Что произошло, объясни!
— Склавены, ходившие на работы, нашли в отдаленных казематах убитого вирта! Это часть его головы!
Старик принялся трясти каской. Тигран бесцеремонно выхватил ее и стал разглядывать. Обычный шлем с натянутым на него ремешком темных угловатых сварочных очков.
Было совершенно непонятно, зачем в кромешной мгле подземелий темные очки. Но вот что ясно как день, так это то, что голову, на которой этот шлем покоился, распотрошили выстрелом. Возможно, и не одним, но по крайней мере одна пуля попала именно в шлем и пробила его в лобной части.
— Это шлем вирта?
— Да! — взвыл старик.
— А вирт точно мертв?
— Да!
— Но это не мы… Мы вообще не знаем даже, как эти вирты выглядят.
— Саня, — тихо произнесла Рита. — Учитывая, что он сделал, от него чего угодно можно ждать. И у него ведь твой пистолет.
— А ведь точно. Вот же урод, мать его…
Старик бессильно упал на колени и зарыдал, подвывая:
— Нельзя… Нельзя убивать божество…
* * *Старший прапорщик Шестаков мрачно глядел на бутылку, которую принес Виргис. Прежде чем потерять сознание, бедняга успел рассказать все: и про командира, и про БТР с ребятами, и про засаду.
