Ты еще и аптеку Гжелихи взломал!
— Нет…
— Нет?! Там шкафчик с препаратами взломан, и ботинок твой валяется!
— Нет… — Борщов схватился руками за голову и присел на корточки. — Нет… Не может этого быть… я не мог… это подстава какая-то…
— Гнида! — Самохин с размаху пнул Борщова в живот.
Несчастный завалился на бок и, свернувшись калачиком, зарыдал:
— Простите! Простите меня!
Весь мир, так четко выстроенный им, сейчас рушился прямо на глазах. Ему всегда казалось, что ключ к выживанию для него, это беззаветная, собачья преданность хозяину.
И это всегда работало. Они пережили ту страшную катастрофу. Пережили главное лихолетье. И все для Василия шло хорошо, в рамках сложившихся условий. Он всегда был тенью и правой рукой своего хозяина. И вдруг теперь, по какой-то дикой, нелепой случайности, которую он никак даже не мог осознать, великодушие и расположение хозяина растворилось во мраке этого сырого подвала. А сам Василий Борщов разом превратился из особо приближенного к хозяину подчиненного в жалкую крысу, которую хозяин желал растоптать…
* * *На территории военно-морского училища находилась небольшая часовенка незамысловатой архитектуры.
Буквально каменный короб с щелями узких окон и цилиндрической башенкой на крыше, которую венчала «луковица» православного купола. Теперь остался один выгоревший короб, сменивший цвет белого мела на густые мазки черной копоти. В ближайшем разрушенном корпусе училища действительно имелся тайник с полудюжиной железных бочек. В пяти был бензин, который Тигран, наверное, годами сливал из разбитых машин, а шестая оказалась на четверть заполнена дизельным топливом.
— А чего соляры так мало? — разочарованно поморщился Михеев.
— Ну, так ее я по возможности сразу в форт таскал, — развел руками Баграмян. — Там бензин нужен не так, как масла и солярка: лампы масляные, несколько электрогенераторов… А тебе что, пятидесяти литров мало?
— Ну, хотелось бы побольше. Машинку ведь еще в Союзе проектировали. Тогда ни олигархов, ни атомной войны не было. Счету топливу не знали.
Двигун, конечно, не самый прожорливый, но аппетит у него хороший. У тебя есть еще такие тайники?
— Есть. Забирайте эти полста и поедем дальше.
Загорский стоял чуть в стороне и с тоской смотрел по сторонам. Практически ничего, кроме корпуса часовни, здесь не устояло. А ведь когда-то давно здания училища со стороны казались ему весьма крепкими. Александр думал о военных моряках-офицерах, которые год за годом выпускались отсюда, получая золотые лейтенантские погоны.
