Чтобы показать, что, несмотря на преследования, в семье Масан остались истинные кардиналы. И пусть клан Робене почти исчез, а сам Пабло скрывается и сторонится сородичей, это ничего не меняет – он всё равно истинный.
Один из наследников великих предков.
Легенда.
Пройдя по тупику несколько шагов, Пабло остановился и огляделся – он явно рассчитывал явиться на встречу вторым. Выждав несколько секунд, вампир даже приоткрыл рот, намереваясь позвать кого-то, но передумал, повернул к выходу, и именно в этот момент из темноты тупика послышался негромкий голос:
– Я уже здесь, кардинал Робене.
Пабло вздрогнул, резко развернулся и очень холодно посмотрел на появившегося франта, облачённого в превосходно пошитый белый костюм – абсолютно неуместный в грязном метро. Франт был высок – чуть выше весьма не маленького Робене, худощав сложением и отличался элегантной мягкостью движений. Чёрные волосы уложены в аккуратный пробор, чёрные, глубоко запавшие глаза смотрят доброжелательно и чуточку весело. Франт спокоен и слегка вальяжен.
– Добрый день, кардинал Робене.
– Я вас не заметил, комиссар.
– Я был в тени.
– Темнота – союзник ночных охотников, – напомнил вампир.
– Темнота – суть Тёмного Двора, – возразил франт. – Было бы странно, управляйся вы с нею лучше.
Встречу кардиналу Робене назначил Сантьяга, комиссар Тёмного Двора – высший боевой маг Великого Дома Навь. Интриган и воин. Сантьяга был успешен и на полях сражений, и в тайных операциях, ему служили сотни агентов и десятки тысяч информаторов, он знал всё, что могло так или иначе повлиять на жизнь Тайного Города или Тёмного Двора, и принимал участие во всех мало-мальски знаковых событиях.
Говорили, что если Сантьяги не видно в очередной интриге, значит, он не хочет, чтобы его видели. Только и всего.
Подданные Тёмного Двора считали комиссара главным заступником. Враги не любили, но уважали за твёрдость, целеустремлённость и верность слову, которое Сантьяга ни разу не нарушил.
– Тьма – это мой мир, кардинал Робене.
– Я знаю, что вы сильнее, – буркнул Пабло.
И не только в колдовстве, хотя его классическая форма превосходила магию Крови масанов. Основная проблема при общении с тёмными заключалась в том, что их кровь была ядовита для вампиров, и в присутствии навов ночные охотники не ощущали привычного высокомерия к «пище».
– И вы знаете о моём уважении, – размеренно продолжил комиссар.
– Поэтому пришёл на встречу."
"– Не только поэтому, кардинал Робене, – мягко уточнил Сантьяга.
