Сантьяга едва заметно развёл руками, Анна кивнула, Ортега поднял брови, беззвучно спрашивая насчёт «поводка», и девушка, подумав секунду, ответила:
– Оставьте. Не хочу за ним гоняться по всему залу.
– Да и аппаратуру он может перевернуть, – заметил Тамир.
– Не будем превращать серьёзное дело в балаган, – подытожил комиссар.
Советники вновь засопели."
"Но окружающие уже избавились от игривости и приступили к делу. Анна положила руку на обнажённое плечо стоящего рядом Носферату и шумно втянула воздух, принюхиваясь к запаху масана.
Одновременно коснулась его ауры, пройдя через блокирующую дымку «усмиряющего поводка». И почувствовала страх. Такой естественный сейчас, когда прирождённого убийцу, самца, привыкшего к доминированию, окружили хладнокровные и безжалостные враги.
– Скольких ты убил в своей жизни? – тихо спросила Анна.
– Зачем ты им служишь, сестра? – угрюмо отозвался тот.
Сантьяга одобрительно качнул головой: первый тест пройден – Носферату принял девушку за масана.
– Я верю в то, что делаю.
– Нет… ты не можешь… Ты ведь такая, как я!
– Не совсем, – прошептала Анна. – Не совсем…
Она сбросила тончайший чёрный плащ – больше на ней ничего не было, – прильнула к масану и медленно провела ладонью по его щеке.
– Я тебя ненавижу, сестра.
– Тебе просто не повезло, – объяснила Анна, наклоняясь к его шее.
– Ты каннибал?
– Я – санитар.
И вонзила в жертву иглы.
Носферату выгнулся дугой и застонал.
– Она не использует анестетик, – заметил один из советников.
– Она не стала масаном? – удивился второй.
– Она сознательно причиняет ему боль, – тихо ответил Сантьяга.
– Зачем?
– Потому что он ей противен.
И все перевели взгляд на окровавленную, урчащую от жадности масану.
– Анна начала изменяться, – доложил Тамир, указывая на монитор: в равномерную зелёную окраску её тела стали проникать жёлтые клетки Носферату. – Всё идёт в точном соответствии с теорией.
– Разумеется, в точном, – пробурчал советник.
Второй подтвердил слова коллеги кивком. Сантьяга вздохнул и едва заметно улыбнулся, заметив, что на красивом лице девушки действительно проявилось знаменитое уродство Носферату: глаза чуть запали, губы стали тоньше, волосы потеряли блеск и поредели.
– Идеально, – прошептал Тамир, переводя взгляд с одного монитора на другой.
– Она становится Носферату? – скрипнул советник.
– Она становится метисом.
– Вы уверены? – уточнил Сантьяга.
– Абсолютно.
