То есть Лебра, разумеется, не знал, что видит перед собой политического противника Мамани, но догадался об этом, едва взглянув на перекошенную физиономию дикаря и лапищу, нервно теребящую рукоять ятагана. Ну и знаменитый «разбегающийся» взгляд присутствовал, куда же без него.
– Хочешь знать, что тебе делать с Абажуром, старая кошёлка?!
Маманя резко повернулась и вцепилась в пистолет. Не выхватила, но показала, что ей на это потребуется меньше секунды.
К пикапу стали стягиваться дикари.
– Можно я пойду? – жалобно спросил Лебра.
– Стоять! – велела Маманя.
– Стоять! – поддержал её Абажур.
– Если в Тёмном Дворе узнают, что вы убили подданного князя… – начал было шас, но его тут же перебили:
– Тот, кто выживет, обвинит в твоей смерти погибшего, – хмыкнула Маманя.
Абажур согласно кивнул:
– Ты погибнешь, как герой.
– Я не хочу.
– А может, и не погибнешь…
– Это вряд ли, – хихикнула Маманя, медленно вытаскивая пистолет.
И в этот самый миг Лебра пережил катарсис.
То есть это он потом понял, что случился именно катарсис. А в то мгновение душа несчастного шаса сжалась от страха, похолодела до абсолютного нуля, разрыдалась – но очень тихо, незаметно для окружающих, и Лебра неожиданно предложил:
– А почему бы нам всем не договориться?
И угодил в точку.
– С ней? – не понял Абажур.
– О чём? – растерялась Маманя.
– Молчи, носатый, и не мешай!
Но Лебра уже понял, что должен делать, и не позволил себя заткнуть.
– Вы знаете, что вам нужно? – спросил он, быстро оглядывая противников. – Маманя, что вам нужно?
– Править семьей.
– Абажур?
– Править семьей, дубина, чего же ещё?
– А Копыто?
– И Копыто, – подтвердила Маманя. – К делу, носатый.
– Всё закончится тем, что вы опять постреляете друг друга и победит самый хитрый, – продолжил Лебра.
– Или у кого стволов больше, – заметил Абажур, разглядывая правым глазом вершину фюрерской башни, а левым – колесо ближайшего автомобиля.
– Гниличей, кстати, много.
– Замучаетесь хоронить.
– Вас, Дуричей, замучаемся.
– Так поделитесь снова на кланы, – предложил Лебра, пока оппоненты вновь не взялись за оружие. – Живите, как жили раньше, и каждый будет сам себе умник.
– А Кувалда? – не поняла тётка.
– Вы ведь сами сказали, что он умирает.
– Умирает, – подтвердил авторитетный уйбуй Гниличей.
