Единственный вопрос, который меня заинтересовал, — что бы Андрей делал, если бы я купилась на пёстрый павлиний хвост, а щегол остался с пустым клювом? Играл бы роль дальше или мягко отшил влюбившуюся девушку? Но спрашивать я не стала.
— В следующий раз предупреждайте, что мы разыгрываем сценку, — успокоившись, попросила я. — Не обещаю, что подыграю, но хотя бы ничего не испорчу.
— Я верю, что мой брат достаточно умён, чтобы сделать выводы из нашего противостояния с первого раза, — смутился кардиохирург. — В противном случае, если мы продолжил в шутку флиртовать у него на глазах, то меня ждёт как минимум мордобой.
— Девушка, мне нужен столик Андрея Давыдова!
Я обернулась на знакомый голос и внутренне содрогнулась. Похоже, мордобой нас ждал прямо здесь и прямо сейчас. Анюта забыла о своём волнении и теперь напоминала злобную фурию.
Мне хотелось спрятаться под стол. Или попросить официантку проводить мою подругу на второй этаж. Мы успели бы сбежать, пока она разбирается что к чему. Но никто, кроме меня, не знал, что пора эвакуировать, поэтому Анютку спокойно проводили к нам и дали ей меню.
У Андрея, конечно, лицо вытянулось. Но так как он происходил из интеллигентной семьи, то стандартное “какого полового органа” кардиохирург заменил на вежливое:
— Чем обязан такому вниманию? Мы с вами знакомы?
— Нет, ты посмотри на него, — задохнулась подруга. — Серь""eзно не помнишь?
Сумку она взяла ярко-салатовую. Символами агрессии в ней служили острые заклёпки на клапане, будто стильный аксессуар отрастил шипы.
Сама будущая мать нарядилась в радикально-чёрный, а на распущенные рыжие кудри нацепила несколько металлических бусин.
— Поверьте, настолько яркую внешность я не смог бы забыть, — признался кардиохирург. — А что случилось?
Анюта нахмурила брови и прикусила губу. Всмотрелась в лицо Андрея.
— Двенадцатое июня, — уже не так уверенно сказала она. — Паб ""Ливерпуль"". Мы пили эль и говорили о друидах. Припоминаешь?
— Нет, простите, — Андрей скованно улыбнулся.
— Двенадцатого июня я был в Германии. Коллега попросил ассистировать ему на сложной операции. Намечался научный прорыв.
— И как? — дрогнувшим голосом спросила Анюта. — Прорвало?
""Твою мать"", — читалось по её лицу. Щёки пылали, а глаза бегали. Неловко было и перед Андреем, и передо мной."
"— Операция прошла успешно, — ответил, как я поняла, уже несостоявшийся отец. — Пациент давно дома, а коллега готовится представить результаты научному сообществу.
